На главную.
СЕРИЙНЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ. Серийные убийцы.

"Социализм не порождает преступности...".
( серийная преступность в СССР: попытка историко-криминалистического анализа )
( интернет-версия* )

©А.И.Ракитин, 2008-09 гг.
©"Загадочные преступления прошлого", 2008-09 гг.

Страницы :     (1)     (2)     (3)     (4)     (5)     (6)     (7)     (8)     (9)     (10)

стр. 6


     История "Луганского Монстра" показательна в том отношении, что в ней весьма выпукло проявились все те специфические черты, что характерны будут для громких серийных преступлений будущих десятилетий. Преступные посягательства чётко локализовывались как территориально, так и по времени суток, насильник демонстрировал правдоподобную психологическую игру со своей жертвой ( заявляя сначала, что должен её убить, но потом соглашаясь пощадить ), принимал все возможные меры по маскировке и обеспечению собственного alibi. В действиях же правоохранительных органов можно видеть с одной стороны высокую, прямо-таки лихорадочную активность, а с другой - возмутительные "проколы" и дефекты работы.
     Никто не связывал "ворошиловградский сериал" с аналогичными преступлениями Алмазяна, совершёнными годом ранее, хотя почерк их совпадал до мельчайших деталей ( например, он оставался верен однажды выбранной тактике и говорил жертвам, будто они "проиграны в карты и должны быть убиты", кроме того, он связывал запястья женщин пояском платья или шнурком кед, изнасилования совершал в коленно-локтевой позе жертвы и т.п.). Общесоюзный МВД не имел аналитического центра, способного накапливать и обрабатывать информацию о сексуальных преступлениях в масштабах страны, что делало невозможным отбор типологически схожих эпизодов ( между тем, например, подобная аналитическая работа в отношении преступлений, связанных с фальшивомонетничеством, а также хищениями из металлических и иных специализированных хранилищ, в масштабе СССР велась уже в те годы ). И через два десятилетия проблема типологического анализа серийных преступлений оставалась столь же малоинтересной для МВД СССР ( именно поэтому, например, убийства женщин, совершённые Чикатило в Ташкенте, никто не связывал с его же убийствами в Ростовской области. Между тем, схожесть манеры действия убийцы в "ташкентских" и "ростовских" эпизодах была прямо-таки поразительна - он отрезал своим жертвам носы, иногда вместе с верхней губою, и засовывал их в рану на животе ). Недопустимо низкий уровень аналитического сопровождения оперативно-розыскной работы м.б. видеть и много позже - уже в постперестроечной России ( тому есть масса убедительных примеров - серийного убийцу Сергея Ряховского одновременно искали Московская городская и областная прокуратуры ; то же самое можно сказать и в отношении другого известного преступника - Юрия Гриценко. Лишь только после поимки убийц становилось ясно, что различные подразделения Прокуратуры РФ и МВД искали одного и того же человека, при этом никак не координируя свою работу и даже не подозревая о том, что кто-то ещё работает в этом же направлении ).
     На низком уровне оказалась работа украинских криминалистов и судебных медиков, т.е. специалистов, призванных подкреплять розыскную работу прикладными научными сведениями. О том, что работники экспертно-криминалистического отдела Луганского ГУВД неверно прочитали оттиск штампа на важнейшей улике, оставленной преступником на месте нападения, уже упоминалось. Имелись и иные весьма важные недочёты, в т.ч. связанные и с медицинским освидетельствованием потерпевших. Поскольку этой немаловажной темы придётся касаться и в дальнейшем, здесь уместно привести выдержку из учебника по криминальной сексологии профессора кафедры криминалистики Московского университета МВД Г.Б.Дерягина: "По нашим данным, почти половина жертв сексуального насилия осматривается в сроки, исключающие обнаружение доказательств биологического происхождения [ совершения преступления - прим. murder's site ], а виновные, в целом, осматриваются достоверно позже жертв. Это обычно объясняется не временем, необходимым для поиска преступника, а встречающейся практикой назначения экспертизы лишь для разрешения вопроса о [ его ] способности к совершению половых актов. Такая экспертиза нередко назначается непосредственно перед судебным заседанием и проводится в следственном изоляторе областного центра спустя не только дни, но и недели после преступления. Понятно, что доказательства биологического происхождения к этому времени утрачиваются безвозвратно.
     Есть ещё одна сторона недостатка взаимодействия правоохранительных органов и судебно-медицинских экспертов. Так, практически в 10% случаев судебно-медициские эксперты формально подходят к разрешению вопросов следствия, "забывая" своё право указать в выводах на обстоятельства, относительно которых следствием не были поставлены вопросы [...]. Тем самым следствие лишается существенных доказательств.[...]
     Подобные случаи имеют место частично из-за отсутствия адекватных вопросов следователей в постановлениях [ о назначении экспертизы ], частично по вине экспертов. Это может свидетельствовать о недостаточной подготовке юристов и врачей по вопросам криминальной сексологии, о низком уровне их взаимодействия при расследовании эпизодов сексуального насилия. Подтверждением сказанному может служить приведённый нами анализ дефектов постановлений ( n=233 ) о назначении экспертизы, при этом более половины постановлений, вынесенных в случаях половых преступлений, имеют существенные дефекты оформления." ( Дерягин Г.Б. "Криминальная сексология. Курс лекция для юридических факультетов." М., Издательство "Щит-М", 2008 г., стр.370-371 )
     Х а р ь к о в с к о е   у б и й с т в о   26    м а я    1971 г. Насильники убивали свои жертвы во все времена, в т.ч. и во времена построения социализма. Хотя социализм, по мнению наиболее выдающихся представителей отечественной юридической науки, не порождал преступности, тем не менее во второй половине 60-х гг. прошлого века сексуальная преступность в СССР пережила необыкновенный всплеск. Изнасилования, покушения на изнасилования, убийства, связанные с изнасилованиями, развратные действия в отношении несовершеннолетних и т.п. разновидности половой преступности стали неудержимо расти год от года. Хотя показатели этой преступности в абсолютных цифрах уступали североамериканским, относительный прирост был впечатляющ. Если в 1963 г. в СССР было совершено 151 изнасилование, сопряжённое с убийством, то в 1971 г. - 231 ( прирост 53% ), а ещё через семь лет, в 1978 г. - 345 ( 228% к уровню 1963 г.). Аналогична была динамика изнасилований: в 1963 г. - 12 277 случаев, в 1971 г.- 13 870 ( прирост 13% ), в 1978 г. - 18 495 ( 151% к уровню 1963 г.).
     Эта статистика была очень неприятна Cоветской власти. Ведь в 1960 г. был принят новый Уголовный Кодекс, куда либеральнее прежнего, и получалось, что советский человек по мере ослабления "ежовых рукавиц" сталинской эпохи, всё более предавался половой распущенности и никак не желал перековываться в бесполое существо "строителя коммунизма"! При этом следовало иметь в виду, что статистика половых преступлений везде и всегда довольно лукава: все криминологи мира сходятся в том, что официально регистрируется лишь около 10% ( в лучшем случае ) сексуальных преступлений. В Советском же Союзе значительное число жертв изнасилований с убийством маскировалось в иных статьях милицейской отчётности ( например, в графе "без вести отсутствующих лиц" ).
     26 мая 1971 г. в Харькове бесследно исчезла 10-летняя девочка, розыск которой на протяжении последующих двух суток никакого результата не дал. Никто из соседей не видел, чтобы пропавшая уходила со двора или общалась с незнакомыми людьми. 28 мая в 40 км. от Харькова, на въезде в посёлок Казачья Лопань, отправившиеся купаться в местной речке мальчишки обнаружили части человеческого тела - правую руку и часть левой ноги ниже колена. Последующий осмотр местности вызванными милиционерами позволил отыскать ещё несколько крупных фрагментов человеческого тела, в т.ч. обезглавленный девичий торс.
     Уже первоначальный осмотр найденных частей тела позволил судебному медику констатировать факт грубого изнасилования погибшей. По ряду анатомических особенностей м.б. с уверенностью утверждать, что найденные в Казачьей Лопани части трупа принадлежат исчезнувшей двумя днями ранее девочке. Хотя формальное опознание было проведено позже, в тот же день в Харькове начались активные следственные действия, основанные на том предположении, что пропавшая 26 мая девочка была изнасилована и убита.

    

  

рис. 9: Это фотографии из отечественных учебников криминалистики разных лет. Три верхних фотоснимка иллюстрируют т.н. "половые преступления", т.е. преступления, продиктованные "потребностью удовлетворения полового чувства" преступника. Согласно традиционным представлениям такие преступления характеризовались обнажением половых органов жертв, приданием телам погибших ( в случаях убийств ) непристойных поз, введением в половые органы пострадавших инородных предметов. Два нижних фотоснимка демонстрируют преступления, не подпадающие "из очевидных соображений" под понятие "половых". Отечественные научные дисциплины соответствующего профиля вплоть до самого конца 20-го столетия считали, что расчленение трупа убийцей имеет место при попытке сокрытия следов преступления, для удобства его транспортировки и т.п. прагматических соображений. Хотя уже в начале 80-х гг. 20-го века американская криминалистическая наука доказала наличие у серийных преступников элементов "игры с трупом" и постмортальных манипуляций, связанных с рачленением тел, советские криминологи долгое время не признавали американский опыт, очевидно, полагая, что природа отечественных извращенцев принципиально отличается от таковой американских.



     Первоначально сотрудники уголовного розыска полагали, что к убийству ребёнка причастны родители - подобные версии в такого рода преступлениях обязательно отрабатываются как первоочередные. Теперь их рассказ о событиях 26 мая был воспринят с заметной долей скептицизма - мать утверждала, будто послала дочку в подвал дома за банкой подсолнечного масла ( подвал 8-квартирного дома был разделён жильцами на небольшие отсеки, которые использовались как кладовки для различных хозяйственных мелочей ). Девочка, взяв ключ, ушла и не вернулась ; минуло более часа, прежде чем мать спохватилась и забила тревогу.
     Хотя рассказ матери выглядел недостоверно, оперативники решили осмотреть подвал под домом. Подобный осмотр уже проводился двумя днями ранее, когда поиски девочки только начинались, но теперь его решили провести обстоятельнее. В результате были обнаружены небольшие следы крови, протянувшиеся цепочкой от одного из запертых отсеков к выходу из подвала. Был приглашён хозяин кладовки, некий Юрий Смирнов, проживавший в этом же доме на первом этаже, который по требованию милиционеров снял замок. Внутри небольшого помещения, используемого для хранения картофеля и слесарного инструмента, также были заметны следы крови, но не в очень большом количестве. Владелец кладовки объяснил их происхождение тем, что кровь, видимо, принадлежала парной свинине, которая хранилась здесь некоторое время в протекавшем ведре.
     Объяснение это выглядело вроде бы достоверно ( в подвале было намного прохладнее, чем снаружи ), однако, нервное поведение хозяина кладовки насторожило оперативников. Недоумение вызвало и то обстоятельство, что некоторые капли крови оказались расположены довольно высоко от пола - их появление никак нельзя было объяснить протеканием сквозь щели ведра.
     Смирнову предложили показать свою квартиру и это предложение повергло мужчину в состояние, близкое к шоку. Он не смог отказать милиционерам - в начале 70-х годов 20-го века это было практически невозможно ( мало кто из советских людей знал о неприкосновенности жилища и необходимости ордера районного прокурора на обыск!). Беглый осмотр убогой однокомнатной квартиры разведёного слесаря вроде бы не дал оперативникам харьковского уголовного розыска никакой ценной информации, но поведение хозяина жилья выдало его - он потел, не слышал обращённых к нему вопросов, пребывая в полуобморочном состоянии. В конце-концов, на прямой вопрос: "Что вы сделали в Олей?" он завыл "в голос" и заявил, что "всё случилось само собой".
     Юрий Смирнов стал давать признательные показания в то время, когда мать и отец убитой девочки ещё рассматривались в качестве главных подозреваемых. Зверское преступление оказалось раскрыто буквально в течение нескольких часов; случилось это благодаря прежде всего грамотной работе оперативников уголовного розыска, а также в высшей степени благоприятно сложившихся обстоятельств.
     Убийца хорошо знал свою жертву, впрочем, как и она его. Более того, они как будто бы даже симпатизировали друг другу, разумеется, с поправкой на то, что разница в возрасте между ними превышала четверть века. В своих фантазиях полуимпотентный алкоголик представлял как будто 10-летняя голубоглазая девочка соблазняет его, когда же она улыбалась ему наяву, здороваясь, он начинал думать, будто она с ним флиртует. Этот своеобразный психологический эффект, когда педофил приписывает ребёнку сексуальные реакции взрослого человека, хорошо известен специалистам, работающим в области сексуальных девиаций, и давно уже описан как в специальной, так и популярной литературе ( заинтересовавшихся отсылаем, например, к следующим книгам соответствующего профиля : Крафт-Эббинг Р. "Половая психопатия, с обращением особого внимания на извращение полового чувства"; Дж.Дуглас, М.Олшейкер "Погружение во мрак" ). Так что в каком-то смысле реакция Смирнова на "флирт" 10-летней девочки являлась тривиальной для педофила: он посчитал, что ему следует действовать "активнее" и объект его смутных желаний непременно с удовольствием ему отдастся.
     Когда днём 26 мая Смирнов увидел направлявшуюся в подвал под домом девочку, он решил, что настала пора действовать. Он спустился в подвал следом, открыл свою кладовку и подозвал к себе девочку с просьбой помочь ему - подерждать фонарик. Девочка безбоязненно отозвалась, ведь никто и никогда не учил её тому, что взрослых мужчин в тёмных и безлюдных местах следует избегать! Дальше ситуация развивалась по классической для такого рода изнасилований схеме: непристойные предложения соблазнителя вызвали гнев девочки, она пожелала уйти, но преступник не позволил ей этого. Завязалась борьба, жертва крикнула, насильник, перепуганный угрозой разоблачения, ударил девочку подвернувшимся под руку молотком.
     Жертва лишилась сознания, но в тот момент оставалась ещё жива. Преступник решил обязательно довершить начатое и перенёс тело в свою квартиру. Сильная боль грубого сексуального проникновения привела было жертву в чувство и Смирнов, увидев это, задушил девочку. Лишь удовлетворив свою похоть, он наконец-то стал обдумывать ситуацию и нашёл, в общем-то, оптимальный с точки зрения любого убийцы выход. Используя топор и пилу, он расчленил тело на полу своей комнаты ( впоследствии криминалисты обнаружили в больших количествах затёкшую под половицы человеческую кровь ), сложил получившиеся фрагменты в два мешка, отдельно сложил одежду жертвы и пропитанный кровью ватник, который подкладывал под труп во время расчленения. Вечером 26 мая, в то время, когда обезумевшие родители убитой им девочки уже писали заявление в ближайшем отделении милиции, Смирнов на попутной машине вывез свой страшный груз за город. Не доезжая немного Казачьей Лопани, он попрощался с шофёром и разбросал в кустах фрагменты тела. Преступник совершенно упустил из вида, что место, которое он выбрал для сокрытия фрагментов трупа, часто посещается местными жителями, направляющимися к речке, чтобы искупаться. Непродуманность этого решения привела к тому, что очень скоро останки убитой девочки оказались найдены...
     Преступление не планировалось Смирновым изначально, именно поэтому он совершенно непродумал важные для любого убийцы детали, не смог устранить следы преступления в подвале и квартире, неудачно выбрал место сокрытия останков и т.п.. В конечном итоге именно непродуманность поступков Юрия Смирнова позволила сотрудникам уголовного розыска раскрыть это дело за несколько часов.
     Вместе с тем, нельзя не отметить особую жестокость и изощрённость действий преступника. Неожиданное сопротивление жертвы не только не остановило его, но напротив, лишь разожгло похоть ( что довольно нетипично для педофилов, предпочитающих действовать в отношении хорошо знакомых им детей мягко, уговорами, задабривая подарками и т.п. Убийство педофилом ребёнка, особенно во время первого же посягательства - это скорее исключение, нежели правило ). Смирнов затратил много времени и сил на крайне тяжёлую ( прежде всего морально и психологически ) процедуру расчленения тела - многие убийцы на его месте не смогли бы совершить подобное. В своём первом и последнем убийстве этот монстр во плоти продемонстрировал свою крайнюю опасность для общества.
     Не приходится сомневаться в том, что если бы Смирнов не был остановлен в самом начале своего преступного пути, то ещё немало крови и слёз оказалось бы пролито по его вине. То, что преступник не совершал убийств прежде сомнений не вызывает - будь за его плечами опыт подобных нападений, он бы не действовал столь необдуманно и не допустил бы столько грубейших ошибок.
     Нельзя не отметить и того, что данное преступление очень напоминает дебют Андрея Чикатило, убившего в декабре 1978 г. 9-летнюю девочку. Разумеется, речь идёт не о формальных признаках преступного "почерка", весьма разнившиегося у Чикатило и Смирнова, а о тех психологических установках, которыми руководствовались убийцы. Преступники независимо друг от друга выбрали очень похожие жертвы ( ими оказались русоволосые девочки 10 и 9 лет, неразвитые физически, не очень хорошо успевавшие в школе, но при этом по складу характера предприимчивые и дружелюбные ). Смирнов, как Чикатило, считал, что его "провоцировала" жертва. Как и Чикатило, харьковский убийца не собирался убивать девочку - он лишь намеревался уговорить её осуществить с ним половой акт. Лишь столкнувшись с её ожесточённым сопротивлением, он понял, что ситуация вышла из-под контроля и именно осознание этого факта побудило его пустить в ход молоток ( Чикатило при описании своего первого эпизода также уверял, что не рассчитывал убивать жертву, а лишь намеревался осуществить с нею половой акт, однако в процессе борьбы полностью утратил самоконтроль. По заверению преступника, он не ожидал от себя такой реакции и не планировал подобное развитие событий. ).
     Формально Смирнов не является серийным убийцей, однако, его с полным основанием можно назвать "несостоявшимся серийником". Он просто не успел стать серийным убийцей, благодаря профессионализму харьковских оперов и удачному стечению обстоятельств. Так что упоминание о нём в настоящем очерке вполне оправданно. Смирнова можно назвать ранним аналогом Чикатило, его предтечей. Андрея Романовича, "Ростовского Монстра", тоже могли остановить после первого же эпизода, однако проживание рядом с местом обнаружения трупа Кравченко, прежде судимого за изнасилование с убийством, направило следствие по ложному следу и стало спасительным для Чикатило. Смирнову не повезло, а вот харьковчанам - очень; насильник и убийца был приговорён к высшей мере наказания и в 1973 г. расстрелян.
     "В н у к о в с к и й    М а н ь я к"    Ю р и й    Р а е в с к и й ( период активности август-октябрь 1971 г.) может с полным основанием считаться ещё одним классическим серийным убийцей, действовавшим на территории СССР в благословенное, якобы, время "развитого социализма".
     11 августа 1971 г. неподалёку от аэропорта "Внуково" под Москвой, был обнаружен труп 23-летней женщины, задушенной и, как выяснилось в ходе судебно-медицинского исследования, изнасилованной перед смертью. Преступник, видимо, довольно долго глумился над своей жертвой, он совершил с нею не только половой акт в традиционной его форме, но и анальное совокупление ( важный момент, о котором, видимо, знают далеко не все современные пользователи Рунета: УК РСФСР 1960 г. понимал под "изнасилованием" традиционный, т.е. генитально-генитальный, половой акт (ст.117 УК РСФСР 1960 г.). Прочие разновидности совокупления с женщиной - анально-генитальный и орально-генитальный - классифицировались Уголовным Кодексом как "извращённый половой акт" и влекли за собой весьма серьёзное наказание - до 15 лет лишения свободы или даже смертную казнь, в зависимости от обстоятельств конкретного дела. Примечательно, что орально-генитальный акт с лицом мужского пола почему-то именовался "развратными действиями" (ст.120 УК РСФСР 1960 г.) и влёк за собою наказние в виде лишения свободы сроком до 3 лет. Даже мужеложство, т.е. анально-генитальный половой акт с мужчиной, грозил насильнику лишением свободы до 8 лет (ст.121-ч.2 УК РСФСР 1960 г.), что было существенно мягче наказания за аналогичные действия в отношении женщины. Если переводить логику советского законодателя с "русского на русский", то получалось, что изнасиловать женщину в зад, извините за допущенный вульгаризм - это ужасное извращение, а вот мужчину - так себе, почти что обычное преступление. Логика потрясающая, никакого рационального объяснения столь странным нормам социалистической законности автор найти не сумел... Эти необъяснимые критерии действовали до 1996 г., когда новый УК отказался от понятия "извращённого полового акта" и все виды половых контактов, кроме традиционного, свёл в общую категорию - "иные действия сексуального характера". ). Кроме этого, жертва оказалась ограблена. Место обнаружения трупа являлось одновременно и местом убийства.
     Следует упомянуть об одной характерной детали - погибшая носила очень короткую замшевую юбку. Мода в СССР на "мини" только набирала тогда обороты, вызывая раздражение идеологов от комсомола и издевательские заметки в газетах. Одеть "мини"-юбку в то время означало бросить вызов нормам общественной морали, с точки зрения современных виктимологических представлений поведение погибшей с полным основанием м.б. считать провокационным.
     Районный прокурор по данному факту возбудил уголовное дело и местный уголовный розыск приступил к традиционной в таких случаях проверке подозрительных лиц, проживавших в районе, однако через две недели - 27 августа - произошло новое похожее преступление. Буквально в 200 м. от места обнаружения первого трупа, был найден другой; картина произошедшего в точности повторяла случившееся 11 августа. Обстановка на месте преступления, "ложе изнасилования", манипуляции с одеждой жертвы в точности соответствовали тому, что было зафиксировано в предыдущем случае. Жертва также подверглась вагинальному и анальному изнасилованию, после чего была задушена. Как и в предыдущем случае, место обнаружения тела являлось местом совершения преступления. Погибшая была найдена очень быстро, с момента преступления минули всего несколько часов.
     Сомнений в том, что оба преступления совершены одним и тем же лицом, почти не было.
     В тот же день расследование было взято на особый контроль Генпрокуратурой СССР, а для оперативного обеспечения розыска к делу был подключен Московский Уголовный Розыск. Эта активность ясно показывает, что уже в начале 70-х годов правоохранительные органы СССР имели вполне ясное представление о большой социальной опасности серийной преступности и все разговоры о том, что мол-де, вплоть до разоблачения Чикатило явление это выглядело совершенно невероятным на просторах СССР, не заслуживают серьёзного внимания. Другое дело, что информация о подобных преступлениях не расходилась широко и вплоть до конца 80-х гг. прошлого века властями не признавалась.
     Московские оперативники ретиво принялись за дело, однако никаких существенных результатов получить поначалу не смогли. Однако в середине сентября произошёл малосущественный, как казалось поначалу, случай, который в конце-концов привёл к разоблачению преступника. 14 сентября на одной из московских законсервированных строек был найден труп третьей жертвы "Внуковского Маньяка" ( подобные объекты незавершённого строительства называли тогда "долгостроем" - это было специфическое, присущее "развитому социализму" явление, когда начатые работы останавливались на многие годы и стройка стояла в руинах без всякой охраны и надзора ). При жизни погибшая носила мини-юбку и также, как и предыдущие жертвы, подверглась перед смертью изощрённому сексуальному насилию. В поисках возможных свидетелей преступления оперативникам удалось найти человека, который видел долговязого парня, выходившего накануне со стройки и надевавшего на ходу футболку. В этом не было ничего необычного - сентябрь в 1971 г. оказался в Москве месяцем довольно жарким, но в этом свидетельском показании милиционеров заинтересовала одна деталь - мужчина увидел на пояснице подозрительного парня синее пятно, татуировку. Рассмотреть её он толком не успел, но сам по себе факт присутствия картинки на этом месте человеческого тела не мог не показаться странным.

( на предыдущую страницу )                                              ( на следующую страницу )


eXTReMe Tracker