На представленный ниже очерк распространяется действие Закона РФ от 9 июля 1993 г. N 5351-I "Об авторском праве и смежных правах" (с изменениями от 19 июля 1995 г., 20 июля 2004 г.). Удаление размещённых на этой странице знаков "копирайт" ( либо замещение их иными ) при копировании даных материалов и последующем их воспроизведении в электронных сетях, является грубейшим нарушением ст.9 ("Возникновение авторского права. Презумпция авторства.") упомянутого Закона. Использование материалов, размещённых в качестве содержательного контента, при изготовлении разного рода печатной продукции ( антологий, альманахов, хрестоматий и пр.), без указания источника их происхождения (т.е. сайта "Загадочные преступления прошлого"(http://www.murders.ru/)) является грубейшим нарушением ст.11 ("Авторское право составителей сборников и других составных произведений") всё того же Закона РФ "Об авторском праве и смежных правах".
     Раздел V ("Защита авторских и смежных прав") упомянутого Закона, а также часть 4 ГК РФ, предоставляют создателям сайта "Загадочные преступления прошлого" широкие возможности по преследованию плагиаторов в суде и защите своих имущественных интересов ( получения с ответчиков: а)компенсации, б)возмещения морального вреда и в)упущенной выгоды ) на протяжении 70 лет с момента возникновения нашего авторского права ( т.е. по меньше мере до 2079 г.).

     История отечественной криминалистики и уголовного сыска, особенно в той её части, что относится к советской эпохе, имеет множество мифов и "зон умолчания". Их существование объясняется как самой спецификой этих тем, не предполагающих широкое обсуждение методов и способов розыскной работы и их эффективности, так и банальным нежеланием выносить "сор из избы", легко объяснимой корпоративной солидарностью работников правоохранительной системы. И хотя исчезло государство СССР, а вместе с ним бесславно канули в Лету и его силовые структуры, преемственность поколений даёт о себе знать, поддерживая старые легенды и даже творя новые.
     Одной из таких легенд, с некоторых пор активно внедряемой в массовое сознание жителей РФ, является представление об СССР как о стране необыкновенно высоких нравственных идеалов и духовности, чуждой такого криминального бича, как сексуальная преступность вообще и серийная в частности. Половые преступления объявляются эксклюзивным элементом "западного образа жизни", отягощенного "культом жестокости, порнографии и насилия". Кровавые серийные убийцы Михасевич и Чикатило, ярко воплотившие в себе наиболее отталкивающие качества сексуальных преступников, согласно этому мифу, появились в СССР лишь потому, что "развитой социализм" к середине 80-х гг. прошлого века окончательно загнил и утратил все свои позитивные свойства. Не будет преувеличением сказать, что ссылкой на эти чисто криминальные истории, причём превратно истолкованные, зачастую решаются задачи политической пропаганды.
     Миф этот очень удобен защитникам СССР всех мастей - от коммунистов, до нацболов. С одной стороны он рисует 60-70-е гг. этакой "золотой порой" социализма, когда вся страна была охвачена зудом "созидательного строительства" : в СССР тогда хлеба колосились, дома строились, ракеты летали, народ с энтузиазмом бегал на демонстрации с воздушными шариками и кумачовыми транспарантами. С другой же стороны эта легенда доходчиво объясняет, почему прекрасная во всех отношениях система могучих правоохранительных органов "родины социализма" оказалась совершенно импотентна в деле борьбы с такой серьёзной криминальной угрозой, как серийная преступность : мол, явление это представлялось настолько новым, настолько невероятным для патриархальной страны, где не было секса, что никто в прокуратуре и уголовном розыске не знал, как же искать таких извергов. Лучшие умы страны бились-бились - и не могли придумать ! И лишь поэтому многие годы кровавые упыри безнаказанно проливали кровь десятков невинных жертв в лесах, долах и на нивах Отечества.
     Легенда эта красива, пафосна, на разные лады она перепета в многочисленных интервью, книгах, репортажах и телефильмах. К созданию этого мифа приложили руки десятки очевидцев и неочевидцев тех событий. Но соответствует он реальной жизни - увы !- не более, чем анекдот про Чапаева самому Чапаеву.
     Для иллюстрации того, сколь далека от истины официальная история вкратце разберём преступления Чикатило, вернее официальную интерпретацию этих преступлений. В этой "саге" присутствует полный набор "авторитетных" выдумок и недомолвок. Позорно низкая эффективность расследования объясняется совокупностью невероятных, прямо-таки уникальных качеств этого преступника, объявленного чуть ли не самым ужасным монстром 20 века.
     Во всех рассказах о Чикатило неизменно подчёркивается его "феноменальная" способность казаться безобидным, умение пустить пыль в глаза. О нём говорят как о замечательном психологе, умеющим втереться в доверие к незнакомым детям и подросткам. Ещё упоминают о том, что Чикатило был "невыделетем группового антигена" и потому судебные медики неверно определили его группу крови по сперме. И неизменно подчёркивается, что "невыделительство" - это столь уникальная аномалия, что никто из криминалистов в расчёт её не принимал ; невыделителей, мол, чуть ли не один человек из миллиона. Или даже из десяти миллионов...
     А что же на самом деле ?
     Способность казаться безобидным на языке криминальной психологии называется "социальной мимикрией"; она присуща, хоть и в разной степени, всем серийным преступникам. В отличие от профессиональных бандитов и представителей организованного криминалитета, "серийники" не нуждаются в демонстрации своего уголовного статуса, а потому всегда, в любой обстановке стараются "быть как все". Чикатило в этом отношении является совершенно рядовым "серийником". Можно даже сказать, что его попытки мимикрировать под нормального человека далеко не всегда были успешны : однажды его поймали при попытке заняться оральным сексом с воспитанником интерната, в котором преподавал будущий "серийник" ; в другой раз на его неподобающее поведение заявили жалобу девочки, с которыми он отправился на пляж ; странности в поведении Чикатило отмечали многие его сослуживцы практически везде, где он работал, причём почти всегда мужчины оказывались настроены к Андрею Романовичу гораздо нетерпимее женщин. Другими словами, Чикатило при всём своём желании не удавалось скрыть от окружающих тот "вывих от нормального", что постепенно развивался в его душе. Поэтому его способность "мимикрировать", мягко говоря, необоснованно преувеличивается.
     Тонкий психологизм и умение манипулировать окружающими, якобы присущие этому убийце, также сильно раздуваются. Необходимо помнить, что в основном жертвы Чикатило являлись либо трудными подростками, либо лицами БОМЖ, либо имели задержку развития. Его общение с ними сводилось к предложению орального секса за деньги (3-5 руб.), либо совместному распитию спиртных напитков, либо к обещанию угостить жевательной резинкой и т.п. Почти всегда это были несколько незатейливых фраз, за которыми следовало предложение Чикатило встретиться через несколько минут в другом месте ( "на перроне", "за углом" и т.п.). После этого преступник уходил, а жертва самостоятельно отправлялась за ним следом. Говорить о какой-то сложной писхологической игре или подготовке в данном случае не приходится.
     Ссылки же на "невыделительство" Чикатило вообще не выдерживают критики ввиду своей смехотворности. Судебные медики хорошо знают, что "невыделителями" является очень большой процент людей ( до 20%), эта аномалия распространена куда шире, нежели отрицательный резус крови или левшизм. Поэтому всерьёз говорить о том, что "невыделительство" Чикатило на протяжении многих лет ставило в тупик идущих по его следу сыщиков, значит в иносказательной форме называть их болванами. Вряд ли они этого заслуживают.
     На результативность следственой работы негативно повлияли совсем иные обстоятельства, о которых говорить считается неудобным. Например, шаблонность мышления и действий представителей правохранительных органов. Отсутствие в СССР сколько-нибудь серьёзных работ по криминальной психологии и девиантному поведению ( о чём подробнее сказано будет ниже ) наложило серьёзный негативный отпечаток на всю дятельность правохранителей. Во время охоты на Чикатило они всерьёз считали, что ловят сумасшедшего, человека явно ненормального, возможно инвалида по психиатрческому заболеванию, вампира. Факт, что убийца не насиловал жертвы, а занимался над трупом онанизмом, ставил в тупик и не находил объяснения. Психологический портрет, на который ориентировались сыскари, рисовал образ убогого, жалкого человека, физически неразвитого, невысокого роста, живущего в одиночку или на иждивении родственников и лишённого нормального общения с окружающими. Отец двоих детей Чикатило, говорливый мужчина с высшим образованием, имевший рост 186 см., совершенно непоходил на того человека, которого на протяжении многих лет искала специальная бригада Генпрокуртуры. После его ареста недоумение розыскников только усилилось : в доме Чикатило не нашли ничего, связанного с преступлениями - ни вещей жертв, ни капельки человеческой крови на 22 ножах, обнаруженных на кухне. Могучая следственная машина СССР после 12 лет напряжённых розысков ничего не смогла предъявиь Чикатило фактически ; речь могла идти только о нескольких подозрительных совпадениях, не более. Следователи даже приблизительно не представляли, сколько жертв числится за преступником ( они считали, что имеет место "серия" из 34 эпизодов, когда же Чикатило признал за собою 55 убийств, удивлению их не было предела ). Хорошо, что нашёлся прекрасный психолог Бухановский, который на десятые сутки с момента ареста убийцы сумел разговорить его и тот пошёл "на сознанку".
     А если бы Бухановского не было ?
     Нет, Чикатило бы, конечно, не освободили - в СССР сажали за меньшее, чем подозрения в совершении двух убийств. Скорее всего, Андрея Романовича поместили бы в пресс-камеру и он в конце-концов принял бы на себя несколько убийств. Разумеется, о полном раскрыти "сериала" в этом случае не могло бы быть и речи. Основую же массу преступлений Чикатило просто "раскидали" бы по другим подозреваемым и через несколько лет после окончания "сериала", о нём бы благополучно позабыли, так толком и не уяснив, кто же именно из обвинённых действительно был виноват.
     Ловить "широким бреднем" у нас умели и делали это с особенным удовольствием. Как раз шириной бредня и компенсировали неумение работать хирургически точно.
     Невинно осуждённых можно встретить во многих уголовных делах советского времени. Во время ловли Михасевича ( 1971 - 1984 гг.) за его преступления пострадали 14 человек ( из них 1 расстрелян ); вместо "Верх-Исетского Душителя" Бориса Фефилова ( "сериал" 1981 - 1988 гг.) в тюрьму были отправлены 2 невиновных человека ( один из них расстрелян по приговору суда, второй убит сокамерниками ); в деле Чикатило тоже есть без вины расстрелянный.
     Главная пагуба в ошибочных приговорах кроется не только и не столько в том, что стадает невинный ( хотя это и само по себе ужасно ). Основная беда в том, что якобы раскрытые эпизоды исключаются из последующей аналитической работы и розыск старого "серийника" после очередного преступления начинается как бы с чистого листа. Метафорически выражаясь, матёрый убийца словно бы получает прощение грехов, за которые вместо него отвечает другой человек. При этом криминальный опыт, наработанный им прежде, никуда не девается, он остаётся с преступником навечно, делая его хитрее и изощрённее.
     Прежде чем перейти к предметному анализу конкретных расследований серийных преступлений в СССР совершенно необходимо сделать некоторое отступление и дать общую характеристику того состояния, в котором находилось советское общество в период построения "развитОго социализма". Оно - это состояние - заметно отличалась от того, что можно было видеть в странах Запада. В частности :
        - в СССР существовало серьёзное ограничение гражданских прав и свобод практически всех жителей страны. В силу этого население СССР, в сравнении с другими цивилизованными странами, имело низкую мобильность( Совместным постановлением ЦИК и Совнаркома СССР от 27.12.1932 г. жители сельской местности были лишены права получения общегражданских паспортов. Их выезд из мест проживания был возможен только по временной справке сельсовета или председателя колхоза, которые всячески противодействовали отъездам жителей ввиду сокращения налогооблагаемой базы. Этим же постановлением все подростки, достигшие 16 лет, автоматически записывались в колхоз, даже если не хотели этого. Уклонение от вступление в колхоз грозило уголовным преследованием. В 1958 г. была введена практика выдачи временных паспортов, которая лишила проблему беспаспортного крестьянства лишь отчасти. Тем не менее, за период 1958-64 гг., пользуясь послаблением режима, в города бежало более 8 млн.жителей села. Все колхозники получили паспорта лишь в силу совместного постановления ЦК КПСС и Совмина СССР от 28.08.1974 г. Однако, надо иметь в виду, что даже наличие паспорта не давало права свободного выбора места проживания, институт "прописки" по месту жительства имел разрешительный характер. Помимо паспортного учёта, учёта по месту жительства, существовала отлаженная система воинского учёта призывного контингента. Всё это существенно ограничивало возможности выбора рядовым советским человеком мест проживания и работы. Имелись серьёзные недостатки в вопросе правовой защищённости, например, не допускалось участие адвоката в предварительном следствии, что фактически отдавало подозреваемого в руки следователя. Низкая правовая грамотность населения, невозможность получения квалифицированной юридической помощи, приглашения независимого эксперта, отсутствие практики освобождения до суда под залог превращали задержанного ( а тем более арестованного ) в заложника ситуации. Ему фактически оставалось лишь уповать на честность и добросовестность следователя, который мог повернуть расследование в любую сторону, в зависимости от руководящих установок или личных предпочтений. Существовала масса уловок, посредством которых можно было "впутать в дело" совершенно постороннего человека. Причём уголовник со стажем, знакомый с такого рода хитростями, оказывался в несравнимо лучшей ситуации, нежели рядовой советский человек. Отсутствие суда присяжных, невозможность приглашения защитой независимых экспертов делали "состязательность сторон" во время судебного процесса весьма и весьма условной. Особо следует подчеркнуть, что "освобождённые партийные работники" ( т.е. номенклатура, получавшая зарплату за работу в парторганах ) в целом оказывались вне досягаемости закона. Член КПСС, тем более руководящий работник, не мог быть отдан под суд - это была принципиальная установка, обязательная для исполнения всеми правоохранительными органами. Коммуниста-уголовника начала требовалось исключить из партии, причём процедура исключения была отнюдь не пустой формальностью, и чем выше была занимаемая коммунистом должность, тем сложнее было этого добиться;
        - уголовное законодательство СССР имело несколько необычных, с точки зрения современных представлений, правовых норм. По закону преследовалось тунеядство, или другими словами, паразитический образ жизни ( нельзя было оставаться безработным более 2 недель, если срок первышал указанную продолжительность, следовала постановка на учёт в отделении милиции. Исключение делалось для демобилизованных из рядов ВС, им разрешалось при выходе "на гражданку" заниматься поиском работы до 1 мес. Если человек не работал 4 мес., следовало привлечение к уголовной ответственности по ст.209 УК РСФСР ). Очень жёстко, вплоть до расстрела, преследовалось совершение валютных операций ( покупка валюты разрешалась лишь выезжающим за границу СССР, по возвращении её надлежало продать государству, уголовная ответственность возникала уже при наличии суммы в инвалюте, эквивалентной 30 $, сумма эта совершенно ничтожна, принимая во внимание, что доллар в эпоху "развитого социализма" стоил 0,6-0,7 рубля ). С 1934 г. в СССР был наказуем был мужской гомосексуализм. При этом Уголовный Кодекс РСФСР в ред.1960 г. содержал некоторые очень странные положения, в силу которых изнасилование мальчика считалось куда менее тяжким преступлением, чем изнасилование девочки ; всем, заинтересовавшимся можно рекомендовать лично ознакомиться с текстами статей 117, 120 и 121 УК РСФСР. В 1944 г. постановлением правительства СССР было прекращено ведение алиментных дел и назначение алиментов на ребёнка ; почти на два десятилетия подобные дела исчезли из юридической практики Страны Советов. Этой странной, архаической и несправедливой мерой сталинское правосудие пыталось поднять рождаемость в стране. Другой нелепой мерой можно считать запрет на аборты, введёный в 1936 г. и существовавший до 1955 г. и стоивший стране жизней десятков тысяч женщин, вынужденных решаться на опасные операции по изгнанию плода в антисанитарных условиях и без необходимого медицинского сопровождения. Помимо этого, по закону преследовалось изготовление, незаконное хранение и продажа оружия ( эта норма столь любопытна, что её следует пояснить современному читателю. Ввиду тотального дефицита практически любых качественных товаров, царившего в СССР, непросто было купить даже приличный нож. Нож из хорошей инструментальной стали был в СССР большой ценностью. Именно этим объяснялась любовь советских людей к кустарно изготовленным ножам - народные умельцы переделывали в ножи пилы, напильники и пр. Знатоки творчества В. Высоцкого без труда припомнят упоминания о таких ножах в его песнях - это был неотъемлемый элемент советского быта. Так вот, наличие такого самодельного ножа уже гарантировало привлечение его владельца к уголовной ответственности. Старый сотрудник уголовного розыска, поработавший ещё в советсткое время, рассказывал автору этих строк о практике той эпохи : "Если обыск не давал нужного результата, а человека надо было подтянуть под статью, тогда следовало найти "спасительный нож". Так на нашем жаргоне именовался самодельный нож, который считался оружием. Такие ножи были почти на каждой кухне. На крайняк их можно было просто подбросить.");
        - главенство КПСС и партийных органов, идеологическое доктринёрство, оказывало негативное воздействие на все стороны общественной жизни и влияло на работу органов защиты правопорядка. Надо сразу оговориться, что "руководящая роль партии" несла с собою и некоторый позитив, выступая мобилизующей силой, но негатива от этого воздействия было всё же больше. Коммунисты были сторонниками кампанейщины и показухи во всём : в году было несколько дат, к которым всем организациям страны следовало приурочить "подвиги и трудовые свершения" ( день рождения Ленина, Первомай, 7 Ноября ). Помимо общенародных праздников имелись и праздники помельче, но тоже требовавшие трескотни в средствах массовой информации и победных рапортов на торжественных заседаниях - дни рождения Генсеков ЦК КПСС, даты очередных выборов в Верховный Совет СССР и т.п. Органы идеологического контроля на местах ( т.е. территориальные структуры КПСС ) внимательно следили за отчётностью и горе было тому руководителю, чьё подразделение к торжественной дате не смогло "перевыполнить план". А ведь надо иметь в виду, что помимо обычного плана, существовало и такое понятие, как "встречный план" ( его выдвигало конкурирующее подразделение-"участник социалистического соревнования" ), а также "повышенные социалистические обязательства" ( т.е. добровольно повышенный производственный план ). Их тоже надо было перевыполнять. Понятно, что перевыполнение плана всегда совершалось в ущерб качеству, поэтому жители СССР старались не покупать товары, изготовленные перед праздниками и в конце кварталов. Показуха, связанная с "борьбой за цифры", развращала всю систему правоохранительных органов страны - отчитаться о раскрытии преступления было важнее, нежели действительно раскрыть его. Многие ошибки правоохранительной системы тех лет диктовались вовсе не злым умыслом рядовых исполнителей или их некомпетентностью, а именно царившей системой показухи и борьбой за "дутые" показатели отчётности ;
        - советское общество той поры находилось в плену нелепой пуританской морали и показной добротели. Слова простой женщины, крикнувшей во время советско-американского телемоста, что "в СССР секса нет !", следует понимать буквально. Всё, связанное с половым влечением, было жёстко табуировано и маскировалось массой эвфемизмов. Сейчас сторонники СССР утверждают, будто советское общество было "целомудренным", но на самом деле эпитет этот совершенно не подходит для описания тогдашнего восприятия сферы интимных отношений. Власть тупо и бестолково загоняла эти отношения в прокрустово ложе семьи, борясь со всяким появлением блуда ( фактически, борясь с самой человеческой природой ). Во всех гостиницах и общежитиях существовал комендантский час - после 23:00 посторонние изгонялись безоговорочно. В гостиницах селили только иногородних, не существовало почасовой сдачи номеров. Не следует думать, что эти требования были формальны - администраторам гостиниц и комендантам общежитий за их нарушение грозила легендарная 226-я статья УК РСФСР в редакции 1961 г.("содержание притона") со сроком наказания до 5 лет ( статья эта названа "легендарной" в силу её замечательной универсальности ; она именовала "притоном" и бордель, и казино, и место употребления наркотиков, кроме того, авторы умудрились втиснуть в эту статью ещё и сводничество. В общем, под эту статью можно было "подтянуть" очень многое... ). Уголовным законом преследовалось изготовление порнографии, причём под последней понимались порой вещи довольно невинные ( за распространение видеофильмов "Греческая смоковница", "Калигула", "Эммануэль" и пр. грозил вполне реальный срок ). Преследовалась и проституция, даже неорганизованная. Любопытно, что высылка проституток из городов, с конфискацией имущества и принудительным привлечением к труду на срок от 2 до 5 лет ( на основании Указа Президиума Верховного Совета СССР "Об усилении борьбы с лицами, уклоняющимися от общественно полезного труда и ведущими антиобщественный паразитиеческий образ жизни" от 1961 г. ) рассматривалось как административная мера воздействия, а не уголовное наказание. При крупных парторганизациях ( более 300 членов КПСС ) существовали особые парткомиссии, разбиравшие всевозможные прегрешения рядовых членов, кратко именовавшиеся советскими людьми "аморалкой". Жалобы жён на мужей, адресованные в парткомиссии, были нормой времени - люди не находили ничего удивительного в том, что представители правящей партии всерьёз разбирают всевозможные внутримсемейные склоки и измены супругов. Пресловутая "аморалка", хотя и не образовывала состава преступления, тем не менее могла существенно повлиять на карьерный рост гражданина, ограничить его возможности по выезду за границу и пр.
        - "призонизация" советского общества ( от англ. "prizon"- тюрьма ) заметно отличала его от других европейских обществ, не знавших в 20 веке ни столь массовых репрессий, ни столь сурового уголовного законодательство, как в СССР. За первые 10 лет Советской власти число осуждённых по суду ( т.е. без учёта статистики трибуналов и внесудебных органов ) оказалось лишь немногим меньше 10 млн.чел. ( сравните : за десятилетие 1902-1912 гг. в каторжные работы и за решётку отправились 1 млн. 372 тыс. чел., а в одном только 1925 г. большевики посадили 1 млн. 272 тыс., т.е. почти столько же! ). С учётом "сталинского катка" и весьма относительной хрущёвской "оттепели" получилось так, что примерно 15% населения страны к моменту краха СССР имели за плечами опыт лагерных и тюремных отсидок ( всех заинтересовавшихся этим вопросом отсылаем к весьма информативным и вполне достоверным источникам : сборникам "Судебная статистика: преступность и судимость", М., 1995 г., и "Девиантность и социальный контроль в России (19-20 вв.): тенденции и социологическое осмысление", С-Петербург, из-во "Алетейя", 1999 г.). Столь высокий процент осуждённых не мог не повлиять на общественное сознание : специфическая уголовная субкультура получила в СССР распространение, немыслимое в какой-нибудь иной европейской стране. "Призонизация" имела и оборотную сторону, непосредственно связанную с темой настоящего повествования. Уголовная среда во все времена и во всех странах была пронизана полицейскими осведомителями и в Советском Союзе их число оказалось особенно велико. Оперативная работа как МВД, так и органов госбезопасности СССР всегда базировалась на мощном агентурном обеспечении. Эта традиционная для многих поколений "чекистов" и милиционеров опора на "стукачей" оказалась совершенно бесполезна в деле борьбы с серийной преступностью. Просто в силу того банального факта, что серийный преступник - это почти всегда одиночка, несвязанный с уголовным миром профессиональными интересами ( сколачиванием шайки, сбытом краденого и т.п. ).
        - в 60-х и 70-х гг. прошлого столетия в советском обществе происходило постепенное нарастание антимилицейских и антисоветских настроений. С одной стороны этот процесс явился следствием вышеназванной "призонизации", а с другой - объективным отражением роста неудовлетворённости населения условиями жизни. Расхождение между официальной доктриной "всеобщего равенства и справедливости" и реалиями жизни в СССР постоянно усиливалось. Люди видели, что в стране жируют откровенно недостойные люди, прежде всего, связанные с распределением потоков дефицитных товаров. Обычные же люди хотели жить здесь и сейчас и эта жажда стяжания, за которую их даже нельзя упрекнуть, всё более формировала шкалу общественных ценностей. Милицию не минули подобные настроения : обворовывание пьяных, мздоимство во всевозможных формах, поборы ГАИ-шников на дорогах, становятся в 60-х гг. прошлого века нормой милицейской работы. Коррупция разъедала высшие эшелоны МВД, министр СССР Щёлоков Н.А. фактически обложил оброком министров республиканских МВД и своих подчинённых. По самым скромным оценкам он причастен к прямым хищениям в системе МВД СССР на сумму более 500 тыс. рублей - это огромная сумма для того времени, особенно если принять во внимание, что 1$ стоил тогда менее 70 коп. Уже после самоубийства Щёлокова в декабре 1984 г. у его наследников для возмещения ущерба изъято ценностей на 296 тыс.руб. и наличными деньгами 126 тыс.руб. Прокуратура и КГБ также не остались в стороне от подобных тлетворных влияний, но ввиду того, что работа этих структур всегда была намного более закрытой для глаз обывателя, их разложение не вызывало такого раздражения в массах. В 60-70-е гг. произошло несколько крупных антимилицейских выступлений в гг. Чимкент, Фрунзе, Днепродзержинск. Последний являлся родиной Генсека ЦК КПСС Л.И.Брежнева и лишь благодаря прямому вмешательству Леонида Ильча, запретившего войскам применять оружие против городского населения, во время знаменитого погрома 26 июня 1972 г. удалось избежать больших человеческих жертв. Надо ясно понимать, что нынешнее недоверие к органам защиты правопорядка, в тех или иных формах существующее во всех странах СНГ, появилось отнюдь не с распадом СССР, а имеет куда более древние корни.

    

рис. 1: Какие милые лица, светящие интеллектом и гуманизмом! Министры внутренних дел СССР и РСФСР разных лет (слева направо): Стаханов Николай Павлович (1901-1977 гг.), возглавлял МВД РСФСР с февр.1955 г. по июль 1961 г. В янв.1960 г. в связи с упразднением МВД СССР, возглавляемое им министерство приняло в себя ряд структур союзного подчинения ( специальная милиция, внутренние и конвойные войска, учебные заведения и пр.). В 1956 г. в органах внутренних дел были ликвидированы партийные органы. Беды особой не произошло, но в 1965 г. институт политруков восстановили под видом "заместителей начальников по политико-воспитательной работе". Оные заместители никого не ловили, но всех воспитывали. На фотографии в центре : Тикунов Вадим Степанович (1921-1980 гг.)- министр внутренних дел РСФСР с июля 1961 г. (в октябре 1962 г. - МВД переименовано в Министерство охраны общественного порядка) по сентябрь 1966 г. Лично курировал розыск бандита Ионесяна, по недоразумению окрещённого "первым советским серийным убийцей" (вошёл в историю под кличкой "Мосгаз"). На правой фотографии: Щёлоков Николай Анисимович (1910-1984 гг.) - глава МООП СССР (сентябрь 1966 - ноябрь 1968 гг.) и МВД СССР ( ноябрь 1968 - декабрь 1982 гг.). Сделал многое для развития МВД, при нём открыты Академия МВД и 17 профильных ВУЗов. Вместе с тем, с фамилией Щёлокова связаны многие негативные явления и тенденции в жизни министерства, утрата его работниками авторитета в обществе.

     Подводя итог всему, сказанному выше, следует признать, что и правоохранительная система, и законодательство СССР были выстроены таким образом, что обеспечивали следственное производство очень широкими возможностями по раскрытию преступлений ( в т.ч. и серийных ). Доказывать обратное - значит, вводить читателя в заблуждение.
     Тем не менее, эффективность работы наших правоохранителей именно на ниве борьбы с сексуальной преступностью оказалась весьма невысока. Почему?
     Проблемы антисоциального поведения, связанного с психическими патологиями, привлекли пристальное внимание специалистов ещё в 19-м столетии. Тогда же появились курсы судебной психопатологии, которые читались в российских университетах будущим юристам. При Советской власти в разных городах РСФСР стали появляться клиники по изучению преступности и преступника, которые в 1925 г. объединились в Московский Государственный институт по изучению преступности и преступника ( клиники в других городах стали его филиалами ). Институт проводил анализ статистических данных, предоставляемых ОГПУ, НКЮ, НКВД, изучал клинические портреты преступников, разрабатывал методики их обследования и т.п. В 1922 г. открылся Кабинет криминальной антропологии и судебно-психиатрической экспертизы, на периферии появились его отделения.
     В то время отечественная криминология стояла на передовых позициях. Признавался факт многоаспектного влияния на формирование девиантного поведения человека : 1) природных факторов; 2) индивидуальных особенностей личности, врождённых и привитых; 3) социальных факторов. В этом смысле развитие криминологии шло в русле углубления наработок дореволюционной школы.
     К концу 20-х годов на основе изучения материалов реальных уголовных дел и обобщения накопленной статистики отечественные криминалисты и психиатры фактически создали психологические портреты некоторых типов преступников : детоубийц ( М.Н. Гернет), поджигателей и пироманьяков (Т.Е. Сегалов), насильников (Н.П. Бруханский) и пр.
     Однако с начала 30-х годов 20-го столетия идеологический пресс ВКП(б) стал явственно деформировать отечественную науку. Надо понимать, что уголовник не был для советской власти "классово чуждым элементом" - это был просто "оступившийся" человек, которого можно "исправить". Следует помнить, что многие высокопоставленные партийные функционеры имели богатый криминальный опыт и являлись людьми, мягко говоря, психически нездоровыми. Тезис об "исправлении трудом" был чрезвычайно популярным коммунистическим догматом, принципиальной идеологической установкой правящей партии. Соответственно все рассуждения криминальных психологов о врождённой предрасположенности некоторых людей к совершению преступлений, о дурном влиянии наследственных факторов и дегенерации вступали в противоречие с идеологическими догматами коммунистического учения. Оно - это учение - внушало, что есть классы "передовые", а есть - "реакционные", роль личности в истории ничтожна и значение имеет лишь экономические условия существования общества. А посему, преступность в СССР - это всего лишь "родимое пятно капитализма", ибо "социализм не порождает преступности". Последний перл, рождённый титаном мысли от "советской юридической науки" тов. Вышинским, сделался чрезвычайно популярным и одно время цитировался едва ли не в каждом обвинительном заключении, направляемом прокуратурой в суд ( вообще, склонность ответственных совпартработников к цитированию руководящих директив рождает аналогию с шаманизмом, заклинательством демонов, посредством вербальных форм, имеющих, якобы, особую мистическую силу ).
     В силу этих идеологических установок исследования девиантного поведения, проводимые отечественными криминальными психологами и психиатрами, были объявлены "неолоброзианством". Фамилия самого Ломброзо сделалась нарицательной и использовалась как символ "реакционного буржуазного учения". Причём суть этого учения пропагандистами от ВКП(б) передавалась предельно вульгарно, этому замечательному учёному критики от "передовой советской науки" стали приписывать то, чего он никогда даже и не утверждал. Труды же его в Совестком Союзе не переиздавались за ненадобностью, а книги, изданные в досоветское время были похоронены на многие десятилетия в "спецхранах". Последователей Ломброзо коммунистические доктринёры обвиняли в "попытках биологизации социальных процессов", а отечественных учёных, пытавшихся противиться подобным идеологическим догмам и штампам, объявляли "псевдомарксистами". Результат гонений на отечественную криминологию ( и смежные науки ) оказался плачевен - некоторые учёные были расстреляны ( А.Эстрин, Г.Волков ), другие лишились возможности заниматься исследованиями ( А.Пионтковский, А. Шляпочников и др.).
     Изучение девиантного поведения в нашей стране на многие десятилетия застыло на "точке замерзания". Тема эта стала очень опасна. Именно поэтому в тех случаях, когда отечественным сыскарям доводилось сталкиваться с запутанными многоэпизодными преступлениями с неочевидным мотивом, они вставали в тупик. В таких случаях разоблачённого преступника нередко объявляли сумасшедшим ( что устраивало всех, ибо поведение сумасшедшего не поддаётся объяснению и вообще в нём не нуждается ). Также частенько неочевидный мотив подменялся "очевидным", как правило, корыстным. Такое объяснение также было очень удобно, поскольку не выходило за рамки традиционных представлений. Однако главная проблема заключалась в том, что подавляющее большинство преступлений с неочевидным мотивом вообще не могли быть толком расследованы - отдельные эпизоды одного "сериала" рассматривались как не связанные друг с другом преступные деяния. И если преступников всё же иногда ловили, то происходило это не благодаря, а вопреки правилу.
     Прекрасной иллюстрацией того, как советская власть уклонялась от неприятных для себя открытий, является история изучения социальных корней проституции в СССР. Подобные исследования помимо чисто академического интереса представляли бы и немалую прикладную ценность. Однако за три десятилетия ( с 1955 г. по 1985 г.) были проведены всего два (!) весьма ограниченных по масштабу эмпирических исследования этого явления. Их результаты, крайне неприятные для власти, были опубликованы под грифом "для служебного пользования" и оказались доступны лишь очень узкому кругу лиц. Практической ценности эти научные работы не имели, точнее говоря, они просто оказались невостребованы.
    

рис. 2: Правоохранительные органы СССР никогда не финансировались по остаточному принципу. Во все времена и при всех властителях их материально-техническое снабжение оставались вполне на уровне требований момента. На фотографии слева : кинологическое подразделение ГУВД при Ленгороблисполкомах во время строевого смотра в 1963 г. Фотографии в центре и справа: кадры из учебно-методического фильма, посвящённого работе криминалиста на месте преступления (нач. 70-х гг.).

     Когда в 90-е годы прошлого века Россию накрыл вал проституции и сопутствующих ей пороков ( растление малолетних, создание борделей-притонов, торговля секс-рабами, распространение порнографии и пр.) противники курса реформ возопили о том, что в возникшей ситуации виноваты демократические реформы. Нельзя не удивиться этому лукавству, ведь лицемерия в нём даже больше чем глупости. На самом деле проституция (и притом весьма массовая ) была в СССР всегда и имела она формы весьма разнообразные : существовали "жрицы любви" при вокзалах, ресторанах, на крупных автотрассах, на курортах ( внимательный читатель в этом ряду назовёт ещё и валютную проституцию, но мы её не упоминаем, ибо эта сфера деятельности отнюдь не складывалась стихийно, а тщательно культивировалась курировавшими её структурами КГБ и ОБХСС ).
     Впрочем, вернёмся к заявленной теме настоящего очерка и поговорим сначала о массовых убийствах, имевших место в СССР.

    

Массовые убийства.

     Массовый убийства хотя и не являются серийными, всё же имеют общую с ними природу. Она состоит в том, что преступник, предпринимая попытку убийства, делает это с единственной целью - снять накопившуюся фрустрацию ( или как говорят психологи "компенсироваться" ). Под "фрустрацией" криминальная психология понимает состояние острого внутреннего конфликта, из которого не существует приемлемого выхода ( либо будущему убийце кажется, что такого выхода не существует - это в контексте настоящего очерка неважно ). Многие люди в разные моменты жизни переживают фрустрацию - боксёр, перенёсший тяжёлый нокаут, невинно осуждённый, брошеный супруг и т.п. - но абсолютное большинство из них оказывается в состоянии придать своей психологической компенсации разумные формы. Или по крайней мере, объяснимые. Когда военнослужащий, окружённый противником, подрывает себя гранатой, он действует в состоянии фрустрации, и действия его логичны и понятны. То же самое можно сказать и о смертельно больном человеке, принимающим решение покончить жизнь самоубийством...
     Однако у некоторого количества людей ( очень незначительного ) компенсация фрустрации принимает формы крайней, дикой, необузданной агрессии, направленной не на себя, а на окружающих. Подобная агрессия кажется посторонним людям немотивированной, лишённой всякого здравого объяснения и оправдания. Именно поэтому преступления, совершаемые такими людьми, получили хотя и очень общее, но вместе с тем точное название - "преступления с неочевидным мотивом".
     Именно таковыми и являются серийные и массовые убийства.
     Разберёмся с определениями - это важно для понимания дальнейшего.
     Под "массовым убийством" современная криминалистика понимает убийство в одном криминальном эпизоде 4-х и более человек, при этом территориально все жертвы группируются в одном месте. Очень часто массовые убийства оказываются семейными, во время которого один из членов семьи убивает своих родственников. Разновидностью массового убийства является "цепное", которое характеризуется большей продолжительностью, растянутостью во времени. Территориально жертвы "цепного убийства" находятся в разных местах, удалённость их друг от друга определяется мобильностью убийцы; понятно, что если преступник разъезжает на автомобиле, то и жертвы его могут находиться на значительном удалении друг от друга.
     И массовые, и цепные убийства принципиально отличаются от серийных тем, что между их криминальными эпизодами отсутствует фаза эмоционального остывания преступника. Другими словами, он всё время находится в возбуждённом состоянии; эта фаза активности может растягиваться порой на много часов. Серийный же убийца между криминальными эпизодами переживает фазу "эмоционального остывания", успокоения, он чувствует, что посредством убийства снял накопленную фрустрацию. Возникшее умиротворение может тянуться многие недели и месяцы, известны примеры, когда паузы между последовательными эпизодами одной "серии" превышали год ( хотя столь длительные перерывы, всё же, нетипичны ).
     Отечественные литераторы, пишущие на тему истории сыска и криминалистики с удовольствием смакуют широко известные случаи массовых убийств в США. Что есть, то есть - американцы действительно дали миру множество классических образчиков такого рода преступлений. Только объяснять этот феномен одним лишь распространением в Штатах огнестрельного оружия да царящим там "культом насилия" - значит сильно упрощать его объяснение и подменять серьёзный анализ примитивной пропагандой.
     В отечественной криминальной истории тоже были кровавые истории такого рода.
     М а с с о в ы й   у б и й ц а    А л е к с а н д р    Л а б у т к и н    ( период активности : 1933-35 гг.) совершал преступления в районе Ржевка-Пороховые, в лесном массиве восточнее Петрограда. Район этот одной стороной примыкал в Ржевскому артиллерийскому полигону, а другой - упирался в барачный посёлок при Пороховых заводах, построенных на излучине Невы ещё Петром Первым ( ныне эта местность уже вошла в городскую черту Санкт-Петербурга ). Эти географические подробности имеют значение, поскольку они определённым образом повлияли на ход расследования этого дела.
     "Сериал" этот, если верить официальной версии событий, начался 30 августа 1933 г. - в этот день в лесу за Пороховыми заводами были найдены 4 трупа ( 2 мужчин и 2 женщины ) и тяжелораненая женщина. Последняя через несколько дней скончалась в больнице, так и не дав следователям никаких показаний. Все пятеро погибших находились неподалёку от тропинки на сравнительно небольшом участке леса, протянувшемся на полкилометра. Внимательный осмотр местности привёл следователей и криминалистов к твёрдому заключению, что убийца действовал в одиночку. Для умерщвления жертв он воспользовался пистолетом, видимо, револьвером, поскольку стреляных гильз обнаружить не удалось. Стрельба велась с близкого расстояния и в упор.
     Самое большое открытие заключалось в том, что все выпущенные пули оказались... самодельными. Это были шарики от шарикоподшипника, обтюрированные в размер канала ствола. Данное открытие означало, что и патроны убийца снаряжал сам ( либо приобретал их у подпольного мастера-кустаря ). В любом случае, эта особенность была легко узнаваема.
     Все жертвы были ограблены, но ограбление выглядело каким-то ненатуральным ( например, убийца обыскал трупы супругов Костроминых, но почему-то не забрал их паспорта ). Пожива преступника была явно очень и очень скромной - мелочь на дорогу, лукошки с грибами - в общем, за такую мелочёвку обычно не убивают.
     Были предприняты очень энергичные меры по розыску жестокого убийцы. Расследование велось по нескольким направлениям. Особенно перспективной казалась версия, что убийца на самом деле хотел расправиться лишь с одной из пяти жертв, все остальные исполнили роли "ложных целей" и были убиты лишь для того, чтобы замаскировать главный объект посягательства. Эту гипотезу косвенно вроде бы подтверждало то, что преступник более трёх месяцев никак себя не проявлял. Можно было подумать, что он выполнил свою миссию и более не возьмётся за оружие.
     Однако 2 декабря 1933 г. таинственный убийца застрелил ещё 2 человек в том же самом лесу за Пороховыми заводами. Его пожива состояла из одной пары валенок, небольшой кошёлки с продуктами ( рыба, крупа, мука ) и 85 руб. наличными. Чтобы дать представление о величине денежной суммы можно сказать, что зарплата питерского рабочего 4-го разряда тогда колебалась в районе 120 руб. в месяц, а пара кожаных ботинок стоила 220-250 руб. Преступник снова пустил в ход оружие с самодельными патронами, гильз от которых не оставил.
     После этого преступления убийца снова надолго пропал - почти на четыре с половиной месяца. Но 11 апреля 1934 г. его жертвой стал пожилой слесарь, мастер по замкам, проходивший через лес в сторону рабочего посёлка при Пороховых заводах. Оружием убийства вновь оказался пистолет с кустарно изготовленными патронами. Добычей убийцы на этот раз стал чемоданчик со слесарным инструментом и запчастями к замкам, а также 150 руб. наличными. Преступник не побрезговал вынуть изо рта погибшего три золотых коронки...
     Этот эпизод привёл следствие к пониманию того, что убийца неслучайно демонстрирует свою активность именно в районе Ржевки-Пороховых. Он явно был привязан к этому месту, возможно, жил в рабочем посёлке при Пороховых заводах или периодически проведывал здесь кого-то. С весны 1934 г. началась растянувшаяся на многие месяцы проверка всех лиц, проживающих в этом районе.
     Убийца не демонстрировал активности более чем полгода. Можно было подумать, что он узнал об интересе уголовного розыска к рабочему посёлку и либо съехал, либо "затихарился" до поры. Взятая им пауза тянулась вплоть до 13 ноября 1934 г., когда преступник застрелил пожилого птицелова, осматривавшего силки. Убийца забрал с собою клетку с пойманными птицами.
     Со второй половины ноября оперработники уголовного розыска и приданные им для усиления сотрудники других служб и подразделений приступили к скрытому патрулированию лесной зоны в районе Ржевка-Пороховые. Приходилось ловить убийцу "на живца" - ничего другого уже не оставалось, никаких реальных выходов на преступника следствие даже спустя более года с момента начала не имело.
     11 января 1935 г. обнаглевший убийца совершил ещё одно групповой убийство, которое мы бы сейчас классифицировали как "цепное". С интервалом в 2 часа он застрелил две семейные пары. Расстояние от мест новых преступлений до того района, где было совершено убийство 13 ноября 1934 г. не превышало 1 км.
     Через месяц - 17 февраля 1935 г. - пистолет, стреляющий самодельными патронами, вновь заговорил всё в том же лесу на Пороховых. Теперь жертвой убийцы стал одинокий пожилой рабочий.
     Надо сказать, что нападения в зимнюю пору - в ноябре, январе и феврале - дали следствию определённую информацию об убийце. Стало ясно, что тот устраивает засады, ожидая подхода жертвы за деревьями, кроме того, сыскари не без удивления обнаружили, что у престпника появился сообщник, точнее сообщница. На месте одного из преступлений чётко прослеживались женские следы, которые взаимно пересекались и накладывались на следы убийцы. Это означало, что и преступник, и неизвестная женщина появились тут одновременно и передвигались согласованно.

( на следующую страницу )