Ответ был очевиден : жертвы приходили к нему сами. Новая гостиница на 63-й стрит, открывшаяся перед самым началом Всемирной выставки, попала во все городские каталоги ; справочная служба выставки рекомендовала посетителям "Замок" как "самый новый, прекрасно оборудованный" отель. Всемирная выставка превратилась в место настоящего паломничества как американских, так и иностранных туристов, в период с 1 мая по 30 октября 1893 г. ее посетили более 26 млн. человек. За эти шесть месяцев в Чикаго бесследно исчезли более 4 тыс. человек, тела которых так никогда и не были найдены. Во второй половине 1895 г. полиция взялась за проверку тех случаев исчезновения людей, когда было известно, что пропавшие искали ночлег в Чикаго. Архив платной справочной службы сохранил множество подобных запросов, поступивших от приехавших на Всемирную выставку туристов. Было установлено, что по меньшей мере 52 (!) человека получили адрес "Замка" и отправились туда, однако, полиции проследить дальнейший путь этих людей так и не удалось.
     Арестованный Германн Маджет категорически отказывался от сотрудничества с правоохранительными органами. Из газет, много писавших о работах в подвале "Замка", он знал, что полиции стали известны мрачные секреты его дома, но Маджет никак не комментировал происходившее. Между тем, внимание прессы как к гостинице, так и к самому Маджету, возимело тот положительный эффект, что в полицию стали обращаться люди, способные в той или иной мере пролить свет на некоторые проделки преступника. Прочитав в прессе о многодневном обыске в гостинице на 63-й улице, в полицию обратился некий Чарльз Чаппел, работавший прозектором в медицинском колледже "Bennet medical school", который рассказал о том, как зимой 1892 г. он выполнил заказ Германна Маджета по изготовлению женского скелета. По словам Чаппела, Маджет пригласил его в свой дом и показал частично препарированное женское тело, объяснив, что начал уже изготовление скелета, но не имеет времени закончить работу. Тот факт, что в доме Маджета появился женский труп, нисколько Чаппела не смутил : он знал, что Германн имеет лицензию на оказание медицинских услуг и является дипломированным врачом. Как уверял полицейских прозектор, с женского трупа уже была снята кожа ( кроме шеи и головы ) и срезаны куски мяса с ягодиц и бедер, поэтому Чаппел затруднился определить комплекцию тела. Тем не менее по предъявленной ему фотографии Джулии Коннер прозектор предположительно опознал труп как принадлежавший ей. Напомним, последний раз Коннер завизировала бухгалтерские документы 24 декабря 1891 г. По словам Чаппела, он выполнил работу, получив от Маджета 36 $.
     Джулия была броской женщиной и имела рост несколько выше 180 см., что было весьма нетипично для женщины того времени. Это давало возможность проследить судьбу необычного скелета. Детективы навели справки в медицинской среде и установили, что в феврале 1892 г. доктор Паулинг из "Hanemann medical college" приобрел за 200 $ качественный скелет высокой женщины. В качестве продавца выступил Германн Маджет ; сделка была совершенно легальна и не вызвала никаких подозрений со стороны покупателя. Когда полицейские обмерили скелет, установленный Паулингом в собственном кабинете, выяснилось, что его рост составлял 180 см. Сомнений в том, что это останки Джулии Коннер почти не было, хотя Маджет, узнав о находке полиции, отказался объяснить происхождение скелета.
     Помимо Чарльза Чаппела в полицию обратились родственники некоей Эмелайн Сигранд, 1873 года рождения, исчезнувшей осенью 1892 г. Фамилия этой женщины ничего не говорила чикагским детективам, но ее история внушала самые невеселые мысли о судьбе женщины. Сигранд по воспоминаниям видевших ее людей была очень красива : блондинка с голубыми глазами, замечательной фигурой, трудолюбивый и честный человек, она много работала, стремясь обеспечить свою будущность. Выучившись на стенографистку, Эмелайн сначала работала в офисе мэра городка Ла Файетт, штат Индиана, а в июле 1891 г. устроилась делопроизводителем в санаторий для алкоголиков в г. Дуайте, штат Иллинойс. Доктор Кили, создатель санатория, разработал методику лечения алкоголизма бихлоридом золота и неплохо зарабатывал на этом.
     Весной 1892 г. Сигранд познакомилась с неким английским лордом, которого звали Роберт Фелпс. Лорд пригласил женщину на работу в собственный офис, пообещав оклад в 1,5 раза больший, нежели она имела в санатории доктора Кили. Проницательные читатели уже, видимо, догадались, что офис английского лорда располагался на пересечении 63-й стрит и авеню Уоллес в Чикаго. Запрос полиции Чикаго в Миграционную службу США показал, что никакой английский "лорд Фелпс" никогда на территорию страны не въезжал.
     Летом 1892 г. Эмелайн перебралась в Чикаго, где быстро была очарована деликатным обхождением и прекрасными манерами своего нового знакомого. Своей младшей сестре Филомене женщина написала, что скоро выйдет замуж на "лорда Фелпса" и уедет в Великобританию. Всего же родственники Эмелайн Сигранд представили полиции 12 ее писем, датированных 1892 годом, в которых так или иначе описывались обстоятельства отношений Эмелайн с ее женихом.
     В начале сентября того же года было объявлено о помолвке "лорда Фелпса" и Сигранд. Родственники последней приехали в Чикаго, чтобы познакомиться с избранником Эмелайн, однако, оказалось, что сделать это невозможно : срочные дела потребовали немедленного отъезда "лорда" из города. Никто из родственников так никогда и не увидел "лорда Роберта Фелпса". Следует упомянуть, что Сигранд не жила в "Замке" Маджета, а снимала квартирку в нескольких кварталах от него и являлась в офис "лорда" каждый день как на работу.
     Провинциальная родня Эмелайн сходила в "Замок", так сказать, на разведку, дабы своими глазами посмотреть, каким же бизнесом занимается в США "английский лорд". Изучив обстановку ресторана, аптеку и ювелирный магазин, расположенные на первом этаже "Замка", родственники были крайне озадачены увиденным. Дядя Эмелайн прямо заявил племяннице, что не верит в благородное происхождение ее жениха, поскольку вычурный стиль обстановки свидетельствовал, по его мнению, о полном отсутствии у владельца дома художественного вкуса. Кроме того, сам бизнес - торговля ювелирными украшениями и аптечными товарами - скорее соответствовал традиционным для евреев, нежели для потомственных дворян, видам деятельности.
     Однако, Эмелайн проигнорировала комментарии родственников. Они покинули Чикаго, а Сигранд осталась дожидаться возвращения в город своего жениха. Последнее ее письмо, датированное ноябрем 1892 г., содержало указание на подготовку к свадьбе, которая была запланирована на декабрь. Сигранд написала, что на церемонии будут присутствовать только лица со стороны мужа, разумеется, все сплошь "благородного происхождения", сразу после свадьбы молодые должны были отправиться в поездку по Европе.
     После этого Эмелайн Сигранд исчезла и отыскать ее родственникам не удалось. Как нетрудно догадаться, следов "лорда Фелпса" тоже не осталось. После того, как в газетах появилась информация о чудовищных открытиях, сделанных в здании на 63-й стрит, родственники изчезнувшей женщины поняли, что именно там Эмелайн и погибла. Полиция также была уверена в этом, хотя доказать подобное утверждение без признания Маджета не представлялось возможным.
     Последний же хранил олимпийское спокойствие и отказывался отвечать на вопросы прокурора. Несмотря на большой соблазн расширить рамки обвинения и затронуть на суде все аспекты преступной деятельности Германна Маджета, окружной прокурор не пошел на это, понимая, что доказательная база грешит большими пробелами, которые при известной ловкости защиты позволят отбить все нападки в адрес последнего. Поэтому, как это не покажется удивительным, самого кровавого из убийц того времени судили за убийство своего друга Бенждамина Питезеля и сопряженную с этим страховую аферу. Вместе с Маджетом суду была предана и Кэрри Кэнниг, которую обвиняли в сокрытии известного ей мошенничества со страховкой, но уже в ходе суда обвинение заявило, что считает ее "достаточно пострадавшей от действий Маджета" и не стало настаивать на вынесении Кэнниг приговора.
     Суд над Германном Маджетом открылся 28 октября 1895 г. Обвиняемый устроил из процесса настоящее шоу, делая самые невероятные заявления и утверждая, будто явился жертвой заговора недоброжелателей. Маджет отказался от адвокатов, заявив, будто они подкуплены государственным обвинителем и преследуют цель погубить его. Обвиняемый сказал, что сумеет защитить себя сам. Защита его свелась к утверждениям, будто Бенджамин Питезель покончил с собою, а трех детей убил некий жених Минни Уильямс, с которым последняя бежала от Маджета в Европу. Правда, внятно объяснить как загадочный убийца умудрился отыскать детей в Торонто и Ирвингтоне, обвиняемый так и не смог. Маджет не признавал очевидные вещи, спорил со свидетелями, перебивал судью, вмешивался в организацию заседаний и судебные процедуры - словом, вел себя на грани допустимого, явно рассчитывая на удаление из зала ( процесс без присутствия ответчика или его представителя, понятное дело, становился невозможен ). Перелом в поведении обвиняемого произошел на третий день, когда в зале суда появилась Джорджина Йоук. Она была приглашена как свидетель обвинения.
     Появление супруги сразило Маджета, он заплакал. Ему, прирожденному манипулятору другими людьми, видимо, тяжело было сознавать, что бывшая раба его прихотей прозрела и вышла из-под обаяния таких крепких прежде чар. Хотя некоторые газетчики написали, что слезы Маджета были вызваны люовью и раскаянием, думается, убийца десятков детей и женщин был неспособен испытывать эти чувства в принципе.
     Обвинение, тщательно реконструировав детали страховой аферы с участием Бенджамина Питезеля и все перемещения Маджета по северо-востоку США, показало, что именно обвиняемый был убийцей трех из пяти детей своего друга. Однако, официально подобного обвинения так и не последовало. Через шесть дней после открытия процесса, 3 ноября 1895 г., Германн Уэбстер Маджет был признан виновным в преднамеренном убийстве Бенджамина Питезеля, совершенном для получения страховой премии. Присяжные заседатели совещались чуть более двух часов и вынесли свое решение единогласно ; после оглашения их вердикта судья немедленно приговорил обвиняемого к смертной казни через повешение.
     Маджет подал аппеляцию, ссылаясь как на предубежденность жюри, судьи и обвинителей, так и на отсутствие адвокатов. В качестве доказательства предвзятости присяжных поверенных, Германн Маджет сослался на интервью одного из них, заявившего, что члены жюри приняли решение о виновности обвиняемого в течение одной минуты и находились в совещательной комнате более двух часов только для того, чтобы "соблюсти приличия".
     Аппеляция Маджета была рассмотрена в трехмесячный срок и отклонена. Тогда преступник заявил, что уповает на христианское милосердие губернатора штата, обладавшего правом помиловать приговоренных к смерти. Однако, 30 апреля 1896 г. из канцелярии губернатора поступило официальное сообщение из которого следовало, что губернатор не воспользуется этим своим правом.