|
СЕРИЙНЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ. Серийные убийцы.
©А.И.Ракитин, 2026 гг.
©"Загадочные преступления прошлого", 2026 гг.
1929 год. Кто убил Вирджинию МакФерсон?
Большое жюри округа Колумбия открылось 26 сентября [как и планировалось изначально]. Председателем жюри был избран 60-летний Меррит Ченс (Merritt O. Chance), начинавший как рядовой почтовый служащий, но сделавший впоследствии феноменальную карьеру и получивший широкую известность в Вашингтоне. В 1901 году он стал секретарём тогдашнего министра обороны Элайхи Рута (Elihu Root), в период с 1908 по 1911 года возглавлял отдел внутреннего аудита федеральной почтовой службы. В годы Мировой войны Ченс возглавил призывную комиссию округа Колумбия. В период с 1916 по 1923 год Меррит руководил Почтовой службой США, а после сделался вице-президентом крупной угольной компании "Griffith-Consumers Coal Co." Одновременно с этим он занял предложенные ему должности директора "Liberty National Bank" и "Security Finance Corp.", то есть бывший государственный служащий плавно и незаметно вошёл в столичную бизнес-элиту.
Надо ли говорить о том, что Меррит Ченс был масоном? Да, конечно же, был - он состоял членом масонской ложи "Temple Noyes" №32. Разумеется, Ченс являлся крупным филантропом, поддерживал музеи и спортивные команды - это являлось нормой для крупных предпринимателей тех лет - а также руководил закрытым клубом для избранных под названием "Kiwanis Club". Это был очень влиятельный человек и сие должно было гарантировать невозможность давления на него со стороны каких-либо политических или финансовых кругов.
Меррит Ченс, председатель Большого жюри округа Колумбия.
Доказательную базу должен был представить помощник окружного прокурора Уилльям Коллинз - да-да, тот самый пронырливый джентльмен, кто лично приезжал 14 сентября на место происшествия и после этого ловко и быстро закончил расследование. Его назначение имело глубокий подтекст, возможно, не совсем понятный современному жителю России. После вмешательства в происходившее конгрессменов Симмонса и Холадея всем стало ясно, что спустить дело на тормозах не получится, поскольку на происходящее обратили внимание крупные политические фигуры. А потому расследование смерти Вирджинии МакФерсон моментально сделалось крайне токсичным и неполезным для последующей карьеры. Всю эту дурацкую кашу с уничтожением улик и закрытием расследования заварили лично Коллинз, Шелби и Келли, а потому и разгребать образовавшуюся помойку следовало им самим, а не иным почтенным джентльменам, желавшим сохранить свой послужной список незапятнанным.
Коллинз, руководствуясь правилом "не можешь остановить процесс - возглавы его", переобулся, как принято сейчас говорить, в прыжке. Со всей возможной ретивостью он принялся собирать обвинительную базу, принятую подкрепить подозрения в отношении Роберта МакФерсона-младшего. Помощник прокурора связался с родителями Вирджинии и пригласил отца дать показания Большому жюри. Разумеется, отцу следовало предъявить письма умершей дочери, в которых та рассказывала о характере своих отношений с мужем.
Отец, разумеется, приехал в Вашингтон и соответствующие показания дал. И письма также предоставил.
Появились перед Большим жюри и подруги Вирджинии и её коллеги по работе. То, что они рассказывали о характере её отношений с мужем радикально отличалось от всего того, что говорили сам Роберт и его приятели. Так часто бывает при конфликтах между супругами, но в данном случае особенную остроту противоречивым характеристакм придавало то обстоятельство, что один из супургов мёртв, а другой чувствует себя настолько хорошо, что даже не считает нужным имитировать скорбь хотя бы в минимальной степени.
Коллинз мог вызвать для дачи показаний Роберта МакФерсона-младшего, но делать этого не стал. Его матушку и папеньку обвинитель тоже посчитал целесообразным не беспокоить.
Настоящим фурором явился допрос Роберта Аллена, который устроил перед членами жюри настоящее шоу, причём хорошо продуманное и толковое. Аллен продемонстрировал последовательность завязывания пояска халата на шее Вирджинии, причём для пущей наглядности пригласил девушку-ассистентку. Из заключения судбено-медицинской экспертизы было известно, что поясок дважды полностью охватывал шею Вирджинии, причём на тыльной стороне шее концы пояска были перекручены, а хирургический узал был завязан спереди под нижней челюстью справа. Согласно Аллену - и это, судя по всему была правильная реконструкция - концы халата сначала были заброшены за спину, так скручены, после чего переброшены на грудь и уже на груди, точнее, под нижней челюстью, затянуты и завязаны американским хирургическим узлом с использованием обеих рук.
Довольно очевидным представлялось то, что самоубийца не мог проделать такие манипуляции в одиночку. Прежде всего потому, что затягиванию петли препятствовало скручивание концов пояска на тыльной стороне шеи. Другими словами, затягивание должно было производиться одновременно со спутыванием концов за спиной - примерно так, как мы завязываем шнурки на ботинках. То есть мы сначала затягиваем оба конца шнурка, потом скручиваем эти концы и уже после этого завязываем узел - иначе просто не получается!
Роберт Аллен воспроизвёл перед членами Большого жюри последовательность завязывания узла на пояске халата, которым была задушена Вирджиния МакФерсон, и убедительно доказал, что самостоятельно один человек не в состоянии так его завязать. В момент смерти женщины рядом должен был находиться кто-то, кто помогал ей проделать все эти манипуляции. Глагол "помогал" употреблён здесь, разумеется, с саркастической коннотацией, поскольку эта помощь означала убийство.
То, что места скручивая и завязывания располагались на противоположных сторонах шеи, убедительно свидетельствовало о присутствии на месте смерти Вирджинии МакФерсон условной "третьей руки". "Третьей рукой" строители называют помощника, без участия которого невозможно в принципе выполнить ту или иную технологическую операцию. Появившиеся перед Большим жюри два работника ведомства коронера продемонстрировали поясок, использованный для удушения Вирджинии, и сохраненный на нём узел. Они подтвердили точность реконструкции Аллена и справедливость сделанных им выводов.
При снятии удавки разязывание узла не осуществляется - он сохраняется как улика. Работники службы коронера демонстрируют журналистам разерзанный поясок халата, снятый с шеи Вирджинии МакФерсон, и сохранённый на нём хирургический узел.
Появление Аллена перед Большим жюри привлекло к нему внимание всей страны - и это не авторское преувеличение. Популярность, свалившуюся на патрульного, отправленного в отпуск без содержания, невозможно было игнорировать и эт опоняли его антагонисты Шелби и Келли. 27 сентября испектор Шелби пригласил Аллена в штаб-квартиру столичной полиции, заявив, что с ним желает поговорить сам шеф - майор Пратт.
И действительно, повстречав Аллена на главной лестнице, инспектор дружески похлопал патрульного по спине и прошёл с ним в кабинет начальника полиции. Там он рассыпался в невероятных комплиментах, характеризуя Аллена как исплючительно талантливого детектива и ценного работника, способного украисть собой любой полицейский коллектив. Келли твердил, что как только закончится "вся эта история" - не уточняя какая именно - Аллена надо будет не просто вернуть в полицию, но сделать детективом. Инспектор заверял начальника полиции в том, что возьмёт Роберта без раздумий, дескать, такого ценного сотрудника нельзя терять.
Майор Пратт улыбался, кивал, делал, будто верит... Он даже поинтересовался, в какое именно подразделение начальник детективов хочет устроить Аллена? Инспектор Келли на голубом глазу ответил, что "убойный" отдел - это то самое место, где способности Роберта будут востребованы в наибольшей степени. Пратт предложил обсудить этот вопрос вместе с начальником Отдела расследования убийств, ведь всё-таки обсуждается кандидатура для работы в его подразделении!
Пратт телефонным звонком вызвал лейтенанта Келли к себе, тот явился и, узнав, что Аллена хотят направить на работу в "убойный" отдел, схватил его руку и долго тряс её, приговаривая: "Ты такой молодец! Ты нам нужен! Конечно же, ты нам нужен! Никто, кроме тебя!" Трое начальников - Пратт, Шелби и Келли - принялись рассуждать о том, что прямо сейчас Аллена до работы допускать, конечно же, нельзя, ибо продолжается внутреннее расслдеование, но вот когда всё закончится - вот тогда непременно всё будет обтяпано в лучшем виде.
Любой проницательный человек, имеющий хотя бы минимальное представление о служебных интригах внутри крупных бюрократических систем, прекрасно поймёт, что всё, случившееся с Алленом в тот день, явилось чистой воды обманом. Очковтирательством, если выражаться мягче. Все трое - Пратт, Шелби и Келли - ненавидели строптивого патрульного, втравившегося их лично и их подчинённых в чудовищный скандал. Все трое жаждали его изгнания и уничтожения, но все они понимали, что сейчас ничего с Алленом сделать нельзя. Его слушают конгрессмены, он понравился председателю Большого жюри, репортёры ловят каждое его слово - в такой обстановке противопоставлять себя Аллену невозможно.
Ещё раз напомним уже прозвучавшую ранее истину: не можешь остановить процесс - возглавь его! Ненавистники Аллена усыпляли бдительность противника и готовили ловушку, но чтобы она сработала, патрульный должен был поверить в то, что врагов у него нет. И никогда не было!
И тут, конечно же, очень многое зависело от того, поверил ли Аллен в искренность вчерашних антагонистов? Заглотил ли он брошенную наживку?
Не станем мучить читателя долгими песнями и плясками, дадим правильный ответ сразу. Алеен заглотил наживу! Враги купили его с потрохами! Воистину, глупость не порок, но большое свинство...
ПРОДОЛЖЕНИЕ В ПРОЦЕССЕ ПОДГОТОВКИ
|
