|
СЕРИЙНЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ. Серийные убийцы.
©А.И.Ракитин, 2026 гг.
©"Загадочные преступления прошлого", 2026 гг.
1929 год. Кто убил Вирджинию МакФерсон?
Коронер отчётливо занервничал и, не сдержав раздражения, схватил в конце концов телефонную трубку и попросил теелфонистку соединить его с Департаментом полиции. МакГрудер желал поговорить с лейтенантом Келли, начальником Отдела расследования убийств, однако оказалось, что того нет на месте. В крайнем раздражении коронер бросил телефонную трубку и заявил, что все вопросы будет решать только с лейтенантом Келли и без санкции последнего ни один человек из Департамента полиции не увидит ни акта судебно-медицинского вскрытия, ни стенограммы заседания коронерского жюри по этому дела.
Это был интересный поворот. Аллен понял, что задел некий важный нерв, но ту минуту он не мог даже приблизительно объяснить самому себе с чем именно и почему столкнулся.
После ведомства коронера патрульный направил свои стопы в "Park Lane Apartments", чтобы... Он даже не знал толком, что именно хочет там отыскать, просто ему казалось, что на месте инцидента он что-то увидит, отыщет или поймёт. В принципе. так и получилось в действительности. Роберт Аллен отыскал аж даже двух свидетелей, давших важные показания, и свидетели эти не имели между собой связи, что представлялось особенно важным.
Первым свидетелем стал Джеймс Миллс (James Mills), уборщик расположенного рядом комплекса апартаментов "Lombardi Apartment" [это дом №2019 по Пенсильвания авеню]. Миллс проживал в том самом здании, в котором работал, выражаясь современным языком, там он имел служебную жилплощадь. Уборщик рассказал Аллену, что в ночь на 13 сентября его разбудил громкий женский крик и последовавшие звуки, которые можно было принять за звуки борьбы или душения. Возня продлилась некоторое время, после чего раздался мужской голос, выкрикнувший: "Я же говорил тебе оставить меня в покое!" ("I told you to let me alone.")
Миллс затруднился с точным определением времени пробуждения, поскольку чувствовал себя уставшим и хотел спать, но по его субъективному ощущению это произошло в 2 часа пополуночи или несколько позже.
Другим свидетелем стала Энн Хэврен (Heavren), проживавшая в апартаменте прямо над апартаментом Вирджинии МакФерсон. Она сообщила Аллену, что в ночь с 12 на 13 сентября слышала женские крики из №115. Если точнее, до неё доносились такие вот фразы: "Ради Бога, не делай этого! О, пожалуйста, не делай этого!" ("For God's sake, don’t do that! Oh, please don’t do that!"). Хэврен даже повторила перед полицейцским интонацию услышанного.
Миссис Хэврен (у правого края фотографии) вместе с подругой в обществе Роберта Аллена.
Полицейский, разумеется, уточнил когда именно Энн Хэврен слышала крики и почему не обратилсь за помощью, скажем, не позвонила консьержу или в полицейский участок? Всё-таки, крик в ночи нельзя считать чем-то обыденным, как минимум, это повод для тревоги. Скажем прямо, женщина дала неожиданный ответ, из серии "нарочно не придумаешь", причём с точки зрения полицейского ответ этот оказался очень хорош ввиду точности.
По словам Энн Хэврен, в те самые минуты, когда в №115 кричала женщина, она сама отчаянно ругалась с мужем Роем. Последний тоже слышал крики и даже съязвил по этому поводу, дескать, этажом ниже живёт такая же точно безумная дура, что и ты, и она тоже любит закатывать сцены по ночам. В апартаменте Хэвренов было в ту ночь шумно - Энн метала в Роя чемодан и требовала, чтобы тот убрался, а Рой метал чемодан обратно и говорил, что никуда не уйдёт, но ляжет спать на диване. В общем, супруги не спали и им было глубоко наплевать на чужие драмы, у них была своя собственная!
Энн Хэврен подчеркнула, что муж её также слышал крики и непременно подтвердит это в случае необходимости, поскольку человек честный и в целом хороший [хотя и козёл, конечно же, как и все мужики!]. Что же касается времени, то на этот счёт Энн Хэврен никаких сомнений не испытывала - её скандал с мужем происходил с 02:30 до 3 часов ночи 13 сентября.
Таким образом получалось, что Роберт Аллен отыскал 3-х свидетелей, слышавших крики в ночь с 12 на 13 сентября.
Молодой патрульный понимал [или по крайней мере уже догадывался], что главная загадка начатого им импровизированного расследования заключается даже не в том, была ли Вирджиния МакФерсон действительно убита? Того, что Аллен успел узнать из разговоров с несколькими свидетелями, было достаточно для вполне уверенного положительного ответа на этот вопрос. Главная загадка - или проблема, если угодно - крылась в том, почему лейтенант Келли вмешался в работу коронерского жюри и почему коронер МакГрудер не стал заслушивать свидетелей числом аж даже 32 человека, что были вызваны на заседание? Ведь этих людей детективы Отдела расследования убийств отыскали, опросили и выписали им повестки. Все эти свидетели явились к назначенному часу и... коронерское жюри не стало из заслушивать.
Почему?
Мы не знаем, понимал ли в те дни и часы патрульный Аллен ту довольно простую истину, что начав собственное расследование обстоятельств смерти Вирджинии МакФерсон и тем самым противопоставив себя лейтенанту Келли, инспектору Шелби и коронеру МакГрудеру, он сунул голову в самое настоящее осиное гнездо?
Вирджиния МакФерсон.
Впрочем, тут автор должен поправить самого себя и признать, что использованная метафора груба и неточна. Поскольку попадание головой в осиный улей не создаёт угрозу профессиональной карьере и не угрожает жизни. А вот то положение, в которое Аллен неосторожно поставил самого себя, рождало самые мрачные предчувствия в отношении его будущности.
Утром 17 сентября, во вторник, Аллен опоздал на утренний инструктаж патрульных 3-го участка. Опоздание составило 20 минут, инструктаж к тому моменту уже почти закончился и потому формлаьных оснвоаний утверждать, будто патрульные его пропустил, не имелось. Начальник участка капитан Джордж Скотт (G. Stott) осведомился у опоздавшего, что с ним приключилось и какова причина опоздания? Это были самые нейтральные вопросы, которых удостоился бы любой опоздавший. Аллен мог отговориться любой чепухой, скажем, несварением желудка или лопнувшей мозолью, задержавшей его выход из дома, но... бравый патрульный не стал "лепить горбатого" и рубанкул, что называется, правду матку. Мол, веду самостоятельное расследование убийства Вирджинии МакФерсон, ставил следственный эксперимент с двумя девушками, которым предлагал самозадушиться шёлковым пояском...
Момент этот очень интересен, в своём месте нам придётся ещё коснутья некоторых специфических черт бравого полицейскйго - по одной этой сценке несложно догадаться, что таковых специфических черт у него имелось в избытке. Аллен явно не понимал того, что о своём расследвоании не следует говорить а том месте и так, где и как он это сделал. Даже если он хотел поделиться важной информацией с начальником участка, ему следовало сделать это с глазу на глаз, а не перед толпой из двух дюжин здоровенных мужиков. Следует иметь в виду, что патрульный был новичком в участке и хотя явных врагов вроде бы не имел, на него смотрели как на "тёмную лошадку" и человека не до конца понятного.
И тут перед строем сослуживцев такой монолог...
Что бы подумал вдумчивый читатель, если бы только ему довелось оказаться на месте капитана Скотта? Перво-наперво о том, что патрульный явно превышает свои полномочия, пытаясь вести некое расследование по делу, только что закрытому коронером. И о том, наверное, что патрульный оспаривает компетентность лейтенанта Келли, вполне определённо высказавшего своё отношение к инциденту с медсестрой. А также о том, наконец, что патрульный взялся за дело, в котором ничего не смыслит!
Капитан Скотт прекрасно знал, что Аллен попал в его участок из отряда полиции по борьбе со штормами. Да-да, существовал в начале века в столичной полиции такой отряд, представлявший собой нечто среднее между пожарной командой, спасателями Малибу и полицейским подразделением. Туда набирали ребят разговорчивых и импозантных, в их задачу входила организация эвакуации населения [прежде всего школ] при угрозе стихийных бедствий, охрана мест выдачи помощи и патрулирование районов, из которых было произведено отселение жителей. Это была не совсем полиция в понимании настоящих полицейских той поры.
И вот теперь этот сторож палатки со спасательными жилетами начинает что-то болтать про независимое расследование несуществующего убийства. И делать это не в курилке, не в постели с любовницей или женой, а во время инструктажа перед заступлением на смену...
Следует отдать должное капитану Скотту - тот не отчитал патрульного и даже не сделал ему замечания. Последнее явилось следствием отнюдь не врождённой деликатности капитана, а его крайнего изумления от услышанного.
Холл полицейского участка №3 Департамента полиции города Вашингтона во второй половине 1920-х годов. Именно здесь обычно производилось утреннее построение и инструктаж заступавших на смену полицейских.
Быстро закончив утренний инструктаж, капитан Скотт отпустил подчинённых, а сам живо метнулся в свой кабинет и позвонил начальнику городской полиции майору Генри Пратту (Henry G. Pratt). Сделав краткий доклад о в высшей степени необычном заявлении патрульного Аллена, капитан осведомился, что надлежит сделать с молодым человеком, явно утратившим понятия о существующей субординации? Майор был не готов дать окончательный ответ, ибо вопрос был из разряда неожиданных, но рекомендовал отнестись к делу серьёзно и обязать патрульного написать объяснительную записку о причине опоздания. Так сказать, для истории и вообще... чтобы в последующем тот не отказался от сказанного.
Что Скотт и проделал во второй половине дня, когда Аллен заскочил на минутку в участок.
Майор Пратт тоже времени не терял. Он позвонил своему подчинённому и ближайшему сподвижнику Уилльяму Шелби, уже упоминавшемуся инспектору полиции, и поинтересовался, известно ли тому, что некий патрульный из 3-го участка принялся самостоятельно расследовать то ли убийство, то ли самоубийство медсестры по фамилии МакФерсон? Шелби в ту минуту ничего ещё об этом не знал, но он уже получил сообщение коронера МакГрудера о некоем странном человеке в форме полицейского, явившегося в его - коронера - офис и принявшегося наводить там справки.
После краткого совещания Пратт и Шелби решили немного привести патрульного из 3-го участка в чувство и привить ему, если можно так выразиться, чувство товарищеского локтя. То есть хорошенько его ткнуть, дабы тот задумался о собственном поведении.
Сказано - сделано! Пратт отзвонился капитану Скотту и распорядился начать внутреннее расслдеование по факту превышения Робертом Алленом служебных полномочий. А на время проведения расследования отстранить его от несения службы без сохранения жалования. Дней через 10 расследование можно было бы закрыть без серьёзных оргвыводов для провинившегося, но Аллен, потерявший половину месячной зарплаты, получил бы хороший урок корпоративной этики.
До этого момента ситуация развивалась, в общем-то, довольно тривиально. Первый по-настоящему неожиданный зигзаг этой истории приключился на следующий день, то есть 18 сентября, когда Аллен узнал, что в отношении него возбуждено внутреннее расследование и на службу ему выходить не надо, ибо он отстранён. Ему под роспись довели соответствующий приказ и Роберт пошёл, понурив голову... нет, не домой, не к подруге, не в бар за контрабандным виски - он отправился в редакицю газеты. Потом в следующиую. Потом обошёл корпункты газет, издавашихся в других штатах.
И везде он рассказывал историю про ночные крики, неизвестного мужчину на крыше перед окном умершей женщины, про уничтожение улик и про коронерское жюри, принявшее вердикт без проведения заседания. Разумеется, он рассказал и о собственном отстранении от службы, последовавшим после его попытки самостоятельно расслдеовать случившееся в апартмаенте Вирджинии МакФерсон.
Мы можем не сомневаться - такого от Роберта Аллена не ожидал никто.
Патрульные Департамента полиции города Вашингтона кормят голубей (первая половина 1920-х годов).
Инспектор Шелби оказался явно обескуражен тем, что утром следующего дня [т.е. 19 сентября] журналисты, поджидавшие его в холле штаб-квартиры столичной полиции, набросились с одинаковыми вопросами о судьбе патрульного Аллена и возможных нарушениях следствия по факту смерти Вирджинии МакФерсон. Именно растерянностью можно объяснить крайне нудачный ответ, прозвучавший из уст инспектора, объяснившего историю с Алленом в следующих выражениях: "Это искатель славы. Он неспособен внести существенный и ценный вклад в расследование этого дела. Он ведёт себя так, что невольно рождается подозрение о его близости к душевному расстройству." ("This seeker after publicity. He has no serious and worth while contribution to make to the investigation into this case. He acts in a manner which leads mo to believe that he himself is very near to being a psychopathic case") Конечно же, крупный полицейский руководитель не должен был так говорить - такого рода заявления психологически неправильны. Да и само содержание произнесённого оказалось внутренне противоречиво. Ну в самом деле, Шелби утверждает, будто Аллен неспособен помочь расследованию, но ведь расследования уже никакого и нет - коронер закончил дело 15 сентября! О чём вы толкуете, мистер инспетор полиции, какое расследование?!
Этот публичный наскок со стороны высокопоставленного чина столичной полиции побудил Аллена защищаться. А защищаться в той обстановке он мог лишь перенесения в публичную сферу обсуждения деталей расследования. В течение нескольких последующих дней Аллен дал несколько интервью, более или менее системно рассказывая о своих претензиях к т.н. расследованию, проведенному Отделом убийств. Лейтенант Келли по мере того, так претензии Аллена попадали на страницы газет, заочно оппонировал отрешённому от службы патрульному.
Имеет смысл конспективно передать основные тезисы этой полемики и прокомментировать их - это позволит понять почему события в последней декаде сентября приобрели именно то течение, которое приобрели, а не какое-либо иное. Итак, пробежимся по пунктам и посмотрим, как выглядела заочная полемика.
1) Аллен утверждал, что детективы Одела расследования убийств проигнорировали сообщения нескольких независимых свидетелей о криках в ночное время, а если точнее - в интервале от полуночи до 3-х часов в ночь на 13 сентября. Лейтенант Келли заявил журналистам, что это заявление является полнейшей чепухой и его люди опросили жителей как апарт-комплекса, так и прилегающих зданий. Они установили, что крики в ту ночь действительно раздавались - это кричала рожавшая женщина на 10 этаже, имя её установлено и к смерти Вирджинии МакФерсон эти звуки не имели ни малейшего отношения.
2) Аллен утверждал, что подчиненные лейтенанта Келли проигнорировали его сообщение о мужчине, замеченном после полуночи 13 сентября по крыше пристройки возле окон 2-го этажа апарт-комплекса - именно там, где находились окна комнат Вирджинии МакФерсон. Лейтенант Келли в ответ на это заявил, что эта история обсуждалась его детективами и проверялась. В ходе следственного экспермента выяснилось, что человека, находящегося на крыше пристройки под окнами апартмаентов, невозможно увидеть с тротуара - он попросту находится в "мёртвой" зоне. Утверждения патрульного не имеют ничего общего с истиной и, очевидно, преследуют цель его саморекламы. [ Этот тезис очень интересен и его нельзя не прокомментировать. Дело заключалось в том, что следственный эксперимент, о котором упоминал Эдвард Келли действительно проводился и он... внимание, тут должна звучать барабюанная дробь!... подтвердил точность слов патрульного Аллена. Человек на крыше пристройки прекрасно был виден с тротуара и лейтенант Келли, утверждая обратное, цинично лгал как репортёрам, так и их читателям. Когда в газетах появились соответствующие публикации и Келли понял, что ложь его разоблачена, он перестал упоминать о следственном эксперименте и принялся делать вид, будто никогда ничего подобного не утверждал.]
3) Полицейскую охрану места происшествия снял помощник окружного прокурора Уилльям Коллинз. Он появился в апартамента Вирджнии МакФерсон примерно через 3 часа после обнаружения факта смерти женщины и после 5-минутного осмотра комнат распорядился "всё быстро заканчивать" и возвращаться к работе. Представители прокуратуры обычно не приезжают в начале сбора улик и расследования по горячим следам и уж тем более, они никогда не принимают решение о снятии полицейской охраны [это попросту не их юрисдикция]. Тем не менее, никто распоряжения Коллинза не оспорил и представители полиции покинули место происшествия, не закончив свою работу. Это заявление Аллена лейтенант Келли никогда не комментировал. Кстати, помощник прокурора Коллинз тоже.
Помощник прокурора округа Колумбия Уилльям Коллинз (фотография 1934 года).
4) Уже после того, как полицейские покинули апартаменты и закрыли входную дверь на замок, из ванной комнаты странным образом исчезли 3 кафельные плитки со следами засохшей крови. Они были извлечены из полового настила с использованием строительного инструмента и на их месте осталась голая цементная подложка [т.н. стяжка]. По мнению Аллена в данном случае имело место целенаправленное уничожение улик. Лейтенант Келли парировал это заявление, сообщив, что узнав о распоряжении заместителя прокурора Коллинза прекратить работу на месте происшествия, лично приехал в апартаменты Вирджнии МакФерсон и извлёк эти плитки для их сохранения в качестве улик. Они отнюдь не уничтожены, а напротив, находятся в полной безопасности на складе улик. По мнению Келли, патрульный Аллен делал громогласные заявления и строил фантастические догадки, не зная истинного положения дел. [ Данный тезис также заслуживает небольшого комментария, хотя для этого нам придётся немного забежать вперёд и тем нарушить хронологию. Три кафельные плитки полового настила из ванной комнаты с пятнами засохшей крови, якобы бережно сохраненные лейтенантом Келли, нигде никогда более не всплывали. Они попросту исчезли! А потому картина получалась очень интересной - все участники тех событий признавали, что кафельные плитки существовали, лейтенант Келли честно признался в том, что лично их извлекал из полового настила и... после этого никто никогда этих плиток не видел. В конечном итоге оказалось, что Роберт Аллен в своих обвинениях оказался совершенно прав - улики действительно исчезли!]
5) Патрульный Аллен, доказывая целенаправленное уничтожение улик и искажение обстановки на месте преступления, сообщал репортёрам о том, что уже вечером 14 сентября два приятеля Роберта МакФерсона занялись вывозом из апартамента убитой женщины различных вещей, причём делали это они бесконтрольно. Лейтенант Келли парировал это заявление тем, что в данном случае никакого нарушения принятой процедуры не произошло. Ключи от помещения, явившегося местом какого-либо инцидента - криминального или некриминального, неважно! - после окончания следствия передаются ответственному владельцу, дабы тот забрал личное имущество, находящееся в помещении. При этом проживание в помещении или его хозяйственное использование может быть определённым образом ограничено, однако изъятие личного имущества никогда не запрещается. [ В этом месте тоже просится небольшой комментарий. Лейтенант Келли, опровергая патрульного Аллена, снова чуточку наврал. Дело заключалось в том, что друзья Роберта МакФерсона стали выносить вещи до того, как следствие было формально прекращено. Напомним, что вещи вывозились вечером 14 сентября, а формальное окончание расследованию последовало лишь после вынесения вердикта коронерским жюри на следующий день. Кроме того, в то самое время, когда из апартамента Вирджнии вывозились вещи, её муж, точнее вдовец, отвечал на вопросы в помещении полицейского участка №3 в ходе допроса. То есть расследование продолжалось не только формально, но и по существу. Именно по этой причине вывозом вещей занимались друзья Роберта МакФерсона, а не он сам.]
6) Аллен громогласно объявил и впоследствии постоянно указывал на то, что следствие у коронера явилось фальсификацией от начала до конца - ни один из свидетелей не был допрошен, а судебно-медицинская экспертиза не могла быть закончена в течение суток. Строго говоря, к середине дня можно было успеть лишь провести вскрытие тела и представить коронеру соответствующий акт, а гистологическое и судебно-химическое исследования никак не могли быть закончены и надлежащим образом оформлены. Между тем, судебно-химическое исследование было очень важно для понимания сути слуичшегося с Вирджинией МакФерсон, поскольку женщина могла быть приведена в беспомощное состояние путём отравления, усыпления или опьянения [алкогольного или наркотического неважно!]. Это был очень серьёзный довод в пользу справедливости обвинений Аллена и лейтенант Келли не мог обойти этот пункт молчанием. Начальник "убойного" отдела парировал аргументацию патрульного строго формально - он заявил. что следствие у коронера состоялось и акт, фиксирующий его результаты, был оформлен надлежащим образом. В ходе слушаний, которые якобы состоялись 15 сентября в кабинете коронера, были заслушаны доклады самого лейтенанта Келли, коронера Макгрудер МакДональда и его помощника Джозефа Роджерса (Joseph D. Rogers). Согласно протоколу они выступили друг перед лругом, убедили самих себя в том, что имело место самоубийство, вынесли вердикт и подписали соответствующий протокол. И на этом всё! Всё это шоу являлось чистой воды подголом и сия истина была очевидна всякому, познакомившемуся с обстоятельствами появления данного документа.
7) Патрульный Аллен весьма здраво указал на то, что Вирджиния, будучи квлифицированной медсестрой по несколькми медицинским специальностям, имела доступ к очень широкой номенклатуре медицинских препаратов, гаранитрующих эффективный, быстрый и безболезненный уход из жизни. Она бы не стала убивать себя столь мучительным и растянутым во времени способом, как это произошло согласно версии прокуратуры. Кроме того, неизвестно, умела ли она вообще завязывать хирургические узлы. Лейтенант Келли очень удачно парировал этот тезис, сообщив журналистам, что Вирджиния МакФерсон имела специализацию хирургической медсестры и в совершенстве владела техникой завязывания всевозможных хирургических узлов. Свои навыки она демонстрировала друзьям и подругам, что признал, кстати, отец Вирджинии, который не раз видел как она это проделывала во время вечеринок. Дескать, кто-то демонстриует фокусы с картами, а вот Вирджиния завязывала узлы четырьмя пальцами. Это был хороший аргумент и по сути своей справедливый, хотя, разумеется, он не опровергал основной тезис Аллена, а именно - использование яда с точки зрения самоубийцы предпочтительнее тяжёлой смерти от удушения.
Понятно, что столь увлекательный детективный сюжет не мог оставить равнодушными репортёров, а таковые в городе Вашингтоне и его ближайших окресностях роились в огромных количествах, счёт этим активным джентльменам шёл на многие и многие сотни. Причём помимо газетных репортёров, немалую движуху создавали радиожурналисты. Это в Советском Союзе в те годы существовала одна радиостанция, вещавшая на всю страну, по которой зачитывались однообразные вести с полей и отупляющие материалы очередного пленума ЦК ВКП(б), в Америке же число радиостанций, осуществлявших круглосуточное вещание, даже не поддавалось точному определению. Ниже приведён список популярных длинноволновых радиостанций, охватывавших своим вещанием почти весь континент.
Список популярных радиостаннций в диапазоне длинных волн, которые жители северо-американского континента слушали в конце 1920-х и в начале 1930-х годов. Нетрудно заметить, что радиостанций было не много, а очень много и они представляли собой профессиональные, компетентные и хорошо оснащенные журналистские коллективы. Радиовещание являлось серьёзной силой, конкурировавшей с печатными изданиями, и главным достоинством радиожурналистов являлавь возможность давать информацию в эфир немедленно, не привязываясь к ритму работы типографий.
Следует отдавать себе отчёт в том, что американские журналисты 1920-1930-х годов - это люди в принципе не похожие на тот гумус, что представляет собой т.н. журналистской сообщество XXI столетия. Сейчас, к сожалению, профессия журналист является синономом таких лексически богатых понятий как болван, тупень, продажная скотина. Читатель может выбрать из этого перечня то, которое больше всего отвечает его собственному восприятию. Автор надеется, что по мере развития технологий, связанных с внедрением в повседневную жизнь условно "искусственного интеллекта", профессия журналист исчезнет точно также, как исчезли из жизни человеческтва такие виды деятельности, как мытарь, поводырь, золотарь, грибной человек или гадалка. Американские репортёры 1920-1930-х годов не покупали свои дипломы в платных ВУЗах для богатых придурков и не черпали информацию в не существовавших тогда социальных сетях - они искали информацию сами, причём делали это толково, умело и креативно. Или, если говорить по-русски, с выдумкой. Порой они работали лучше самых опытных детективов.
Поэтому следует принять как факт - американска яжурналистика той поры - это просто-таки недосягаемый уровень для того мусора, что называет сейчас самое себя "журналистикой".
Данная сентенция совершенно необходма, поскольку она объясняет внутреннюю логику следующего этапа интересующего нас сюжета. Дело заключается в том, что заочная полемика Роберта Аллена и Эдварда Келли привлекла немалое и притом хорошо понятное внимание пишущей и говорящей братии. Журналисты бросились проводить собственные расследования и за несколько дней сумели обнаружить немало интересного.
Прежде всего, репортёры узнали, что лейтенант Келли, покинув апартаменты Вирджинии МакФерсон после их личного осмотра, заявил нескольким представителям прессы, остановившим его возле автомобиля, что имело место несомненное убийство. После этого он уехал в 3-й участок, допросил там Роберта МакФерсона и изменил свою точку зрения на прямо противоположную.
В принципе, это была мелочь, но, согласитесь, довольно любопытная. Репортёрам стала известна и другая мелочь, которую Роб МакФерсон очень желал скрыть. Дело заключалось в том, что он поддерживал интимные отношения с женищной, для встречь с которой уезжал в округ Спотсильвания (Spotsylvania) в штате Вирджиния за 70 км от Вашингтона. Встречи происходили в большом доме некоего Ларкина Притчетта (Larkin Pritchett), родственника Рут МакФерсон, матери Роберта. Последняя такая встреча имела место 9-10 сентября. Робби оказался мотивированным любовником - вечером в понедельник, уже после окончания рабочего дня, он причался в дом 56-летнего маминого двоюродного брата, отдохнул душой и телом в приятном обществе, а утром следующего дня помчался на работу. И ведь не лень было нарезать такие концы! Воистину, для бешеной собаки сто вёрст - не крюк...
Роберт МакФерсон не встречался с любовницей в столичных гостиницах - он явно стремился скрыть от окружающих интимные отношения. Хотя, казалось бы, к чему лишние тайны, ведь с женой он уже на пороге развода... Подобная осторожность наводила на разного рода нехорошие подозрения, особенно тревожные в контексте последовавшей смерти Вирджинии.
Но, пожалуй, самое интригующее открытие сделали репортёры газеты "Washington Times". Собирая информацию о времяпрепровождении Роберта МакФерсона до и после смерти Вирджинии, они выяснили, что тот 19 сентября проехал автостопом из Вашингтона в город Фредериксбург (Fredericksburg), находящийся на северной границе округа Спотсильвания в Вирджинии. Далее он направился в дом Ларкина Притчетта, двоюродного брата матери, упоминавшегося чуть выше. В этой необычной поездке Роберта сопровождал некий молодой мужчина со сломанным указательным пальцем правой руки. Кроме того, он заметно хромад и пояснял, что может быстро ходить из-за травмы лодыжки. Это был довольно неприятный человек - он использовал обсценную лексику, говорил с заметным акцентом, выглядел неопрятным. Принимая во внимание то, что Роберт одевался щеголевато и внимательно следил за своей внешностью, следовало признать, что парочка автостопщиков выглядела довольно необычно. Необычным представлялся и другой аспект этой поездки, а именно - движение автостопом. Роберт имел собственный автомоибль, спрашивается, какая нелёгкая погнала его голосовать на дороге? Почему мужчины не сели в автобус дальнего следования?
Явившись в дом Притчетта, Роберт представил своего приятеля, сообщив, что его фамилия Лайон (Lyon). Владелец дома оказался неприятно удивлён появлением второго гостя, о присутствии которого его никто не предупредил. Роберт сообщил Ларкину, что хочет, чтобы Лайон пожил в доме некоторое время, мол, моему другу надо где-то перекантоваться, а потом он уедет... Эта идея очень не понравилась Ларкину, ему очень не хотелось, чтобы в его доме болтался некий типчик полууголовной наружности, совершенно непохожий на друга двоюродного племянника. Кроме того, Притчетт знал о событиях в Вашингтоне и подозрениях в адрес Роберта, а потому он не имел ни малейшего желания участовать в непонятных авантюрах последнего.
В общем, Ларкин Притчетт выпроводил восвояси родственничка и "мистера Лайона", что следовало признать, вообще-то, весьма разумным решением. После этого таинственный мужчина со сломаным пальцем исчез и репортёрам не удалось проследить его дальнейшие перемещения.
Но почему помощник прокурора Коллинз, инспектор Шелби и лейтенант Келли необъяснимым образом пожелали закрыть едва начавшееся расследование? Взятку в качестве мотива можно было исключить, поскольку ни один взяткодатель не успел бы за несколько часов подкупить руководящих работников различных ведомств, да и денег на подобные взятки потребовалось бы очень и очень много. Между тем, Роберт МакФерсон производил впечателние довольно заурядного обывателя и на сыночка миллионера совершенно не тянул. Репортёры пролили свет и на эту загадку.
Семья МакФерсонов - матушка Рут, сыночек Роберт-младший и папенька Роберт-старший.
Дело заключалось в том, что Рут (Ruth) МакФерсон, мать подозреваемого, оказалось женщиной довольно необычной. Она была личным секретарём 3-х подряд министров обороны Соединенных Штатов - Джона Уингейта Уикса (John Wingate Weeks), Дуайта Филли Дэвиса (Dwight Filley Davis) и Джеймса Гуда (James Good). На своём посту она находилась уже 8 лет и чувствовала себя очень уверенно. Властная, энергичная, не лишённая определённых организаторских талантов, она держала в узде довольно большой секретариат министра и всеми признавалсь за очень и очень влиятельную женщину. Хотя, вроде бы, тихую и не очень заметную. Круг её общения был очень велик, фактически она могла позвонить по любому телефону в Вашингтоне и её непременно выслушали со всем возможным вниманием.
По-видимому, Рут МакФерсон, узнав о том, что её сыночка допрашивают детективы "убойного" отдела, позвонила в прокуратуру округа Колумбия и вот тут-то всё заверте... Хотя, разумеется, в точности таких деталей никто не знал. А если кто и знал, то никогда бы в этом не признался.
Работа журналистов очень и очень помогла Роберту Аллену, обогатив его версию яркими красками и важными деталями. Ситуация вокруг прекращения расследования обстоятельств смерти Вирджинии МакФерсон к 24 сентября стала уже настолько нетерпимой, что даже на политическом Олимпе стал вызревать запрос на поиск приемлемого выхода из скандальной ситуации. Федеральные парламентарии читали газеты и слушали радиостанции... и члены правительства делали тоже самое... и сотрудники аппарата президента также следили за новостями. Столичной полиции уже был нанесён серьёзный репутационный ущерб и вся Америка узнала, что в Вашингтоне "грязные копы" безнаказанно обделывают свои тёмные делишки, так может пора как-то покончить с этим бедламом? Кроме того, было необходимо всё-таки разобраться, кто же убил Вирджнию МакФерсон и наказать виновного.
24 сентября в здании окружной прокуратуры в глубокой тайне состоялось заседание, собранное по требованию двух влиятельных конгрессменов Симмонса (Simmons) и Холадея (Holaday). Первый из них был выбран от Невады, второй - от штата Иллинойс, они оба входили в парламентский комитет по ассигнованиям. В этом комитете существовал особый подкомитет по финансированию столичного округа Колумбия, Симонс этот подкомитет возглавлял, а Холадей носил звание старшего члена. От этих людей напрямую зависел тот денежный поток, который проливался на город Вашингтон из федерального бюджета. Столица США всегда была городом дотационным - так никогда не существовало промышленности, серьёзных учебных заведений, а сельского хозяйства в округе Колумбия не могло быть в принципе ввиду незначительности территории. Поэтому конгрессмены Симvонс и Холадей управляли в Вашингтоне всем, разумеется, опосредованно. В совещании приняли участие руководящие работники столичных правоохранительных органов. Роль их оказалась сугубо вторичной - им надлежало выслушать руководящие указания почтенных конгрессменов и принять сказанное не как догму, а как руководство к действию.
Руководящие указания конгрессменов оказалась в сущности просты - филькину грамоту, написанную коронером при участии лейтенанта Келли, надлежит порвать и забыть, а вот расследование смерти Вирджинии МакФерсон следует провести в полном объёме и в кратчайшие сроки. Точка!
С господами, в чьих руках находился финансовый вентиль, спорить никто не хотел да и не мог.
Уже 25 сентября американская общественность с удивлением узнала, что на следующий день начнёт работу Большое жюри округа Колумбия, которое, вообще-то, никак не могло быть собрано при отсутствии необходимого вердикта ведомства коронера, но... тем не менее, оно будет собрано и мнение коронера по делу МакФерсон будет проигнорирово.
А лейтенант Келли в тот же день вызвал на допрос Рут МакФерсон, который и провёл лично. Лейтенант был очень мотивирован - ему необходимо было продемонстрировать всей стране, что в городе Вашингтоне нет неприкасаемых и он, начальник Отдела расследования убийств, если потребуется, сумеет дотянуться до любого.
Сразу отметим, дабы не возвращаться к этому вопросу в дальнейшем, что Рут МакФерсон, матушка главного подозреваемого, наговорила об умершей жене сына много всякого нехорошего, охарактеризовав в самых дурных выражениях как характер Вирджинии, так и присущую ей жажду стяжания. По её мнению невестка была нервной, неласковой, поддающейся резким перепадам настроения и вообще плохо управляла собой. Разумеется, было упомянуто о нервных срывах Вирджинии и предпринимавшихся ею [или якобы предпринимашихся] попытках покончить с собой. По мнению Рут МакФерсон со стороны Вирджинии брак с Робертом явился выбором по расчёту и без всякого искреннего сердечного чувства - данное замечание вряд ли удивит читателей, поскольку выпад такого рода очень предсказуем. В общем, Рут оттопталась на памяти умершей женщины, неспособной ответить свекрови ни единым словом, и тем самым очень много рассказала о себе самой. Хотя вряд ли поняла эту довольно очевидную всем благовоспитанным людям мысль.
В начало Читать продолжение
|
