|
СЕРИЙНЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ. Серийные убийцы.
©А.И.Ракитин, 2025 гг.
©"Загадочные преступления прошлого", 2025 гг.
Дом смерти в Тихой лощине.
1 2 3 4 (окончание)
Казалось очевидным, что Пауэрс не случайно столь туманнои неопределённо рассказывает о своём дестве - он явно стремился исказить анкетные данные с целью максимально затруднить проверку собственного прошлого. Стало быть, в его прошлом было нечто, что он хотел скрыть от правоохранительных органов. Что же это могло быть?
Шло время и буквально каждый день приносил правоохранительным органам новую информацию, имевшую или возможно имевшую отношение к прошлому Гарри Пауэрса. Перечислим только важнейшие сообщения, поступившие Даркворту в период с 1 по 15 сентября:
1) Торговец электротоварами в Кларксбурге, у которого Гарри Пауэрс работал некоторое время, сообщил, что подозревает последнего в убийстве человека по фамлии Уэйд (Wade). Последний регулярно закупал мелким оптом различное оборудование, которое продавал в сельской местности.В последний раз он приехал в 1928 году и набил кузов своего грузовика всевозможной мелочёвкой - светильниками, лампочками, удлиннителями и пр. Пауэрс помогал ему переносить покупки в машину, а затем отпросился и уехал вместе с Уэйдом. После этого никто Уэйда не видел - он пропал без вести, а автомашина его была найдена через 3 месяцам сгоревшей. Судьба мужчины не установлена до сих пор. Пауэрс в скором времени был уволен из магазина, поскольку владелец заподозрил его в краже 32 пылесосов. Доказать его причастность к пропаже не удалось, но владаелец магазина не сомневался в том, что хищение не обошлось без участия [прямого или косвенного] Пауэрса.
2) Пожилой житель города Миллер (Miller), штат Южная Дакота, написал Даркворту письмо, в котором сообщил, что Гарри Пауэрс является в действительности Дейтоном Лоутером, жителем этого города. Его родители - как мать, так и отец - подозревались в различных брачных афёрах, связаннх с обманом потенциальных женихов и невест. Известно, что отец использовал при переписке псевдноним "Джо Гилдо" (Joe Gildaw). Автор письма рекомендовал проверить, не отыщутся ли в письмах Гарри Пауэрса эти имя и фамилия. Также автор письма сообщал, что отец и мать Пауэрса давно умерли и арестованный в Крарксбурге брачный аферист более 10 лет не появлялся в Миллере.
Гарри Пауэрс во время "выводки" на местности, точнее, в собственном гараже в Тихой лощине.
3) Особенно интригующим и совершенно неожиданным оказалось сообщение, пришедшее из Флориды, в котором сообщалось, что в местной тюрьме находится некий заключённый Уилльям МакКласки (William M. McClusky), располагающий информацией о причастности Гарри Пауэрса к убийству 11 апреля 1930 года Мэри Бейкер. Называлось место заключения МакКласки - тюремная ферма в Рейфорде (Florida Prison Farm at Raiford) - и сообщение это выглядело в целом весьма достоверно.
Необходимо отметить, что расследование убийства Мэри Бейкер, 30-летней очень привлекательной женщины-военнослужащей, начавшееся как вполне заурядный сельский детектив, с течением времени превратилось в сенсацию поистине федерального масштаба. Автор должен признаться, что испытывает сильный соблазн написать отдельный очерк, посвящённый этой истории. Поверьте, там есть тот "нерв", который необходим любому качественному детективному повествованию и каждый факт, кажущийся поначалу незыблемым и точным, в какой-то момент странным образом переворачивается и превращается в труху. Помните, замечательную фразу из сериала "Твин-пикс" "совы не то, чем кажутся"? Так вот в "деле Мэри Бейкер" подобными "совами" является почти всё.
Несмотря на крайнюю запутанность истории гибели этой женщины, имеет смысл уделить ей сейчас некоторое время и излложить фабулу произошедшего хотя бы в самом общем виде. Итак, ранним утром 12 апреля 1930 года на дороге в сельской местности возле федеральной сельскохозяйственной исследовательской фермы в Александрии, штат Вирджиния, был найден пустой автомобиль. Упомянутая ферма являлась местом, где в те годы проводились эксперименты по вырщиванию марихуаны, которая помимо источника нароктика является и весьма ценным техническим растением.
Это так, к слову.
При осмотре автомашины были обнаружены следы крови, свидетельствовашие о борьбе в салоне. Автомобиль принадлежал Мэри Бейкер и подозрительные следы, разумеется, рождали обоснованные опасения за судьбу женщины. Началась поисковая операция, которая увенчалась через несколько часов обнаружением тела убитой женщины. Труп оказался спрятан в водопропускной трубе большого диаметра, уложенной под т.н. Военной дорогой, грунтовым шоссе, протянувшимся мимо ьерриторией исследовательской фермы и восточной стеной Арлингтонского мемориального кладбища.
Мэри Бейкер, убитая вечером 11 апреля 1930 года в районе Арлингтонской экспериментальной фермы. Гарри Пауэрс проверялся на возможную причастность к этому загадочному преступлению.
Последующее судебно-медицинское вскрытие показало, что Бейкер была жестоко изнасилована, сильно избита и застрелена из пистолета. Пистолет найти не удалось. Время наступления смерти определялось как ранний вечер 11 апреля, то есть в интервале от 18 до 21 часа.
Исследование салона криминалистами позволило сделать вывод о том, что практически все личные вещи Мэри Бейкер пропали. Это рождало обоснованное предположение об ограблении потерпевшей. Предположение это получило вроде бы убедительное подтверждение после того, как днём 13 апреля - спустя менее 2-х суток с момента совершения преступления - были взяты под стражу два парня, пытавшиеся продать маленькую подушечку, принадлежавшую убитой женщине и её кошелёк. Этих неосторожных ребят звали Джеймс Воллин (James Vollin) и Фрэнк Смит (Frank Smith) - оба были чернокожими безработными - и это, казалось, всё объясняло.
Дело было объявлено раскрытым, о чём и написали газеты. Один из негров через некоторое время дал признательные показания, разумеется, сделал он это под сильным давлением - проще говоря, после жестоких побоев - но такого рода пустяки никого не волновали. В общем, расследование уже как будто бы сюрпризов не сулило. Однако... Далее последовали феерические открытия, перевернувшие картину случившегося буквально с ног на голову. Сначала в рабочем столе была найдена интимная переписка убитой женщины, из которой следовало, что вела очень и очень активную половую жизнь. Помимо "штатного" любовника - семейного мужчины с двумя детьми, приезжавшего к ней из штата Вашингтон - Мэри позволяла себе то, что в русском языке обозначается глаголом "гульнуть". У регулярно происходили нерегулярные встречи со случайными партнёрами, для чего Мэри Бейкер отправлялась в гостиницы с почасовой сдачей номеров, где её хорошо знали. Распущеная половая жизнь очень контрастировала с тем обликом тихой и богобоязненной женщины, который Мэри старательно создавала. В этой связи достаточно сказать, что буквально за несколько часов до смерти она в обществе подруги посетиа службу в храме... Воистину в тихом омуте черти водятся!
Но это было ещё не всё. Через неделю с момента убийства были найдены пропавшие вещи Мэри. И самое интригующее в этой находке заключалось в том, что среди них оказались мужчике перчатки из свиной кожи, которые по мнению полицейских, оставил убийца.
Эти события радикальным образом изменили первоначальные оценки трагедии и отправили расследование воистину в "кроличью нору". Или глубокий омут, если использовать более понятный для русскоязычного читателя образ. В течение первых 15 недель расследования в статусе подозреваемых побывали по меньшей мере 23 человека и, кстати, нет уверенности в том, что это число окончательное!
Место обнаружения тела Мэри Бейкер в трубе-водоводе под дорогой на окрание Арлингтонской мемориальной фермы.
Тем поразительнее полное фиаско расслдеования. Убийца Мэри Бейкер к сентябрю 1931 года - то есть спустя полтора года с момента совершения преступления - оставался не найден. В этом месте автор не может не отметить того, что считает расследование убийства Мэри Бейкер намного более интригующим и запутанным, нежели расследование убийства Элизабет Шорт, т.н. "Чёрного георгина". И тем удивительнее полная безвестность первого на фоне непомерно раздутой мрачногой славы второго.
И вот теперь по прошествии полутора лет родилась версия о возможной связи Гарри Пауэрса и Мэри Бейкер. Последняя вела активную переписку как с любовниками, так и с кандидатами в таковые, а Гарри Пауэрс также имел склонность упражняться в эпистолярном жанре. В апреле 1930 года он активно разъезжал по штатам Востоного побережья и появляся в столице страны городе Вашнгтоне - а именно там Мэри Бейкер и работала.
Для допроса Уилльяма МакКласки городской детектив Карл Саузерн буквально в течение часа набросал перечень из 30 проверочных вопросов, которые надлежало задать тюремному сидельцу. При их проверке следовало иметь в виду, что Пауэрс в своих поездках и при знакомствах почти всегда представлялся не принадлежащими ему именами, что крайне затрудняло верификацию получаемой информации.
В этом отношении ситуацию ещё более запутало неожиданное для всех должностных лиц появление отца Пауэрса. Да-да, отец обвиняемого оказался жив и вполне здоров, хотя все, знавшие Гарри, пребывали в уверенности, что тот лишился родителей много лет назад.
13 сентября Вилко Дрент (Wilko Drent) - а именно так звали отца Пауэрса, сам позвонил в полицию Кларксбурга и заявил о готовности ответить на любые вопросы, если таковые возникнут. Мужчина сразу уточнил, что не поддерживает отношения с сыном около 10 лет, а потому ничего не может сказать о его проделках за эти годы, но может сообщить детали детства и отрочества Гарри. Отвечая на вопросы о деталях собственной биографии, Вилко Дрент сообщил, что родился в 1862 году, а его жена Джанти, в девичестве Вольтижёр (Jantje Woltjer), была на год младше. Джанти умерла в 1927 году и не стала свидетельницей позора сына.
Вилко Дрент особо подчеркнул, что если его сын действительно виноват в том, что пишут газеты, то он должен понести наказание без какого-либо снисхождения, поскольку в семье Дрентов никто и никогда не оправдывал преступления и не учил сына нарушать закон.
По словам отца, будущий Гарри Пауэрс родился 17 ноября 1892 года, то есть в середине сентября ему шёл 39-й год. При рождении мальчик получил имя Харм Дрент (Harm Drenth). Его родная сестра Гритжи Дрент (Grietje Drenth) была старше на 6 лет, в 1931 году она была замужем за Эвертом Шрёдером (Evert Schroeder) и не поддерживала отношений с младшим братом много лет.
Семья поначалу жила в Голландии, однако в 1910 году перебралась в Соединённые Штаты и обосновалась в штате Айова в городе Сидар-Рэпидс. Источником доходов семьи являлось фермерство, однако Харм к такого рода труду был приспособлен плохо - он был физически слаб, плохо видел, в общем, это был увалень и обуза, а не опора дома. Он никогда ничему не учился, но имел хорошо подвешенный язык, а кроме того, любил читать развлекательные книжки в мягкой обложке, преимущественно про индейцев, Дикий Запад и частных сыщиков. Благодаря своей начитанности [пусть и весьма специфической] он мог производить на людей хорошее впечатление и казался намного более эрудированным, нежели это было на самом деле.
В районе 1920 или 1921 года он ушёл из семьи и более не возвращался. Связь с ним окончательно была потеряна в 1926 году после того, как Дренты перебрались в Вирджинию. Вилко Дрент даже не был уверен в том, известно ли сыну место его нынешнего проживания.
15 сентября 1931 года американцы увидели на страницах газет Вилко Дрента, отца Гарри Пауэрса, и его зятя Эверта Шрёдера.
Вилко Дрент, отвечая на вопрос о возможном наличии у сына сундука с личными вещами матери, заверил детектива Саузерна в том, что никаких вещей Джанти тот не имел и иметь не мог, поскольку все связи с семьёй прервал за несколько лет до ухода её из жизни. А это означало, что сундук с женскими вещами, который Гарри Пауэрс привёз в дом Луэллы Штрётер после бракосочетания, не имел к его матери ни малейшего отношения.
В середине сентября 1931 года Гарри Пауэрса из окружной тюрьмы перевели в тюрьму штата в городе Маундсвилль (Moundsville), расположенного в 80 км севернее Кларксбурга. Там содержались осужденные по приговору судов, между тем по делу Пауэрса ещё даже не собралось Большое жюри, а потому перевод обвиняемого в полноценную тюрьму представлял собой событие до некоторой степени экстраординарное. Причиной перевода послужили опасения властей штата, связанные с обеспечением безопасности известного всей стране арестанта. Небольшой штат окружной тюрьмы и малочисленная полиция Кларксбурга банально не смогли бы предотвратить "суд Линча", вероятность которого возрастала с каждым днём. Помимо толпы буйных реднеков на расправу с ненавистным детоубийцей могли решиться как соседи Пауэрса по окружной тюрьме, так и охранявшие его сотрудники службы шерифа. Для того, чтобы максимально обезопасить Гарри и дать ему шанс дожить до суда, его и перевели в тюрьму в Маундсвилле, хотя подчеркнём ещё раз, такое перемещение и нарушало правоприменительную практику тех лет.
Если следовать хронологии событий, то следующим в ряду интересных происшествий следует упомянуть скоропостижную смерть Мэри Кейт Коллинз, той самой второй жены Пауэрса, что заявила о себе в начале сентября. Через месяц женщина родила здорового мальчика и всё, вроде бы, в её жизни было неплохо, но в середине октября Мэри заболела тем. что в те времена называли "инфлюэнцией", то есть сезонных заболеванием вроде гриппа, простуды или воспаления лёгких. На состоянии женщины неблагоприятно сказались, по-видимому, недавние роды и малый иммунитет, во всяком случае болезнь быстро приобрела неблагоприятное течение и 25 октября Мэри Кейт скончалась.
То, что 24-летняя женщина умерла от не опасного по нынешним меркам заболевания, весьма выразительно свидетельствует о колоссальном прогрессе медцины за последние 90 лет. При отсутствии антибиотиков даже совершенно здоровые люди могли сойти в могилу от гриппа или флюса, даже тривиальная лопнувшая мозоль могла привести к сепсису, особенно у лиц, страдавших диабетом. Персона Мэри Кейт Коллинз, второй жены Гарии Пауэрса, является одной из самых загадочных в истории преступлений этого человека и нам остаётся сейчас только пожалеть о том, что эта женщина не была надлежащим образом допрошена и не прояснила очень важные аспеткы своих отношений с мужем. Чуть ниже ещё будет сказано несколько слов об этой очень странной истории двоежёнства жестокого убийцы, в которой, по-видимому, имеется большой скрытый смысл, не замеченный современниками тех событий.
В октябре в Кларксбурге заработало Большое жюри, изучавшее собранный в отношении Гарри Пауэрса обвинительный материал. Федеральные преступления - те, что преследовались Почтовым ведомством и Бюро "сухого закона" - к компетенции окружного Большого жюри не относились, а потому остались за рамками его заседаний. Большое жюри исследовало доказательную базу обвинений Гарри Пауэрса в убийствах Асты Эйчер и её трёх детей, а также Дороти Энн Лемке. Сам обвиняемый в работе Большого жюри участия не принимал, хотя его адвокат Эдвард Лоу посещал все заседания и в ходе телефонных разговоров с клиентом обсуждал всё увиденное и услышанное. Во вторник 10 ноября Большое жюри вынесло вердикт, согласно которому обвинительный материал признавался достаточным и достоверным для представления его в открытом судебном процессе с участием присяжных.
А уже в ночь на 12 ноября Пауэрса забрали из тюрьмы в Маундсвилле и под усиленной охраной перевезли в Кларксбург. Поскольку теперь подготовка к судебному процессу выходила на финишную прямую, его необходимо было держать рядом с окружным судом для представления судье по первому требованию. Именно во время перевозки Пауэрс узнал об обвинительном вердикте Большого жюри - адвокат ему об этом ещё не успел сообщить. Выслушав рассказ одного из охранников, Гарри флегматично пробормотал: "Ну, я этого и ожидал" ("Well, I expected that"). Было заметно, что его не особенно взволновало услышанное, в ту минуту он гораздо больше опасался похищения и линчевания и всякий раз начинал нервно оглядываться, если автомаобиль притормаживал или останавливался.
Вообще же, по воспоминаниям охранников, имевших дело с Пауэрсом в те месяцы, он был очень труслив и не мог скрыть своё малодушие, хотя и пытался это делать. По прибытии в окружную тюрьму в Кларксбурге в ранние часы 12 ноября, Гарри первым делом осведомился о том, накормят ли его после дороги, после чего заявил, что хотел бы повидаться со своей супругой Луэллой.
Надо сказать, что Лулу неоднократно навещала своего благоверного в тюрьме, но ни разу не пришла в суд. Такое поведение явно не было случайным, Луэлла явно поддерживала мужа, но не хотела, чтобы это видели окружающие. Вообще же, не подлежит сомнению то, что эта дамочка была намного хитрее, чем хотела казаться, выражаясь метафорически, можно сказать, что у неё имелось не только второе дно, но и третье и даже четвёртое. Всё, связанное с Луэллой, являлось в действительности не тем, чем казалось на первый взгляд.
Луэлла Пауэрс.
В течение второй половины ноября и начала декабря 1931 года защита Пауэрса заявила ряд ходатайств, которые рассмотрел назначенный на рассмотрение дела судья Джон Саузерн, однофамилец гордского детектива, но не его родственник. Самым важным прошением представлялась просьба перенести судебный процесс в любой другой округ штата Западная Вирджиния. Мотивация адвоката представлялась довольно очевидной - крайне негативное к обвиняемому настроение местных жителей делало невозможным отбор непредвзятого жюри присяжных, что нарушало конституционное право Пауэрса на честный и объективный суд. Джон Саузерн впоне ожидаемо это прошение отклонил, мотивировав собственное решение нежеланием затягивать рассмотрение дела. По сути же он просто не хотел выпускать из рук сенсационное дело, сулившее известность в общегосударственном масштабе.
А вот другое ходатайство, связанное с просьбой назначить психолого-психиатрическую экспертизу Пауэрсу, судья удовлетворил. Амбулаорную экспертизу, то есть в тюремных стенах, в оставшиеся до суда недели провёл местный доктор Хейнс (H. H. Haynes), установивший прекрасные отношения с обвиняемым. Он до такой степени очаровал Пауэрса, что тот завёл с ним переписку. Хотя доктор в своём заключении констатировал полную вменяемость и подсудность Пауэрса, последний не изменил своего отношения к Хейнсу и продолжил строчить тому свои цидулки не реже одной в неделю [а порой гораздо чаще]. Судя по всему, Пауэрс скучал по своим письменным экзерсисам, которым предавался на протяжении многих лет, и потому был рад любой возможности накропать пару страничек безо всякого к тому формального повода.
Судебный процесс проходил в первой декаде декабря и уложился в 4 дня - с 7 до 10 число включительно - что следует признать исключительным для такого рода сенсационных судов. Поскольку интерес к процессу был исключительно велик - одних только журналистов насчитывалось более 110 человек! - суд прошёл в самом крупном общественном здании Кларксбурга - т.н. старом оперном театре под названием "Opera house".
Судья Джон Саузерн, однофамилец городского детектива Карла Саузерна, вёл процесс по обвинению Гарри Пауэрса в убийстве Дороти Энн Лемке и членов семьи Эйчер.
В самом начале процесса Пауэрс заявил о своей полной невиновности и подтвердил слова отца о рождении в ноябре 1892 года. Адвокат сообщил, что рекомендовал подзащитному отказаться от дачи показаний и тот согласился последовать этому совету, но возможно в дальнейшем данное решение будет пересмотрено. Подсудимый явно упивался всеобщим вниманием и, сидя на своём месте на сцене, периодически глядел в зрительный зал, широкой улыбаясь.
Корреспондент газеты "The sunday star", наблюдавший за ходом судебного процесса от начала до конца, в номере от 13 марта 1932 года так описал поведение Пауэрса во время заседаний: "На сцене, где когда-то выступали знаменитые актеры, Пауэрс сидел и жевал жвачку, пока выбирали присяжных.
Только один раз за четыре дня суда неподвижность Пауэрса рухнула.
Тогда он заплакал, упомянув имя своей «дорогой жены» — женщины, которая оставалась верной ему, пока он отправлял страстные любовные письма длинному списку «потенциальных женихов." (На языке оригинала: "On a stage once trod by famous actors. Powers sat and chewed gum while a Jury was chosen. Only once during the four-day trial did Powers’ shell of immobility break. That was when he wept as he mentioned the name of his "dear wife"— the woman who had remained loyal to him while he was sending impassioned love letters to a long list of "prospects.”")
По большому счёту суд никаких особенных чудес или неожиданностей не принёс и больших загадок не загадал. Доказательная база виновности подсудимого в этом очерке изложена довольно подробно, так что аргументация обвинения в целом понятна всякому, дочитавшему до этого места.
Самой любопытной частью суда явились показания Гарри Пауэрса, которые тот пожелал дать 9 декабря на третий день процесса. Нельзя не признать того, что подсудимый был весьма дотошен в изложении деталей и явно не уклонялся от вопросов, казавшихся неудобными или опасными. Он весьма рационально признавал то, что невозможно было отрицать - знакомство с убитыми через брачное агентство, переписку, предложения создать семью.
Собственно главным аргументом в собственную защиту стало введение в сюжетную линию иных людей, которые якобы увозили от него женщин и детей и в последующем их умерщвляли. Одного из них звали Чарльз Роджерс (Charles Rogers), а другого Сесил Джонсон (Cecil Johnson). Разумеется, эти люди были знакомы Гарри Пауэрсу и именно по этой причине трупы миссис Лемке и миссис Эйчер с детьми оказались закопаны возле гаража Пауэрса. Дескать, именно так злобные знакомцы "подставляли" ни в чём не виновнтого Гарри, а он ни сном не духом не ведал об убийствах своих невест до тех самых пор, пока полицейские не стали избивать его на допросе. Тогда-то он и сообразил, что траншея возле его гаража, вовсе не случайно оказалась закопана во время его отъезда в Чикаго! Там-то должно быть подлые приятели и скрыли трупы!
Гарри Пауэрс вываливал в уши присяжным бесчисленные детали своих поездок с Астой Эйчер и Дороти Лемке. Про то, как миссис Лемке сначала сказала отвезти её в город Фэйрмонт (Fairmount), штат Западная Вирджиния, отттуда в Пэрис (Paris), в штате Иллинойс, как она обманула его доверие и убежала с его приятелем Сесилом Джонсоном (Cecil Johnson), с которым он же сам её познакомил ранее. Причём этот побег был согласован заранее, вот только он не сразу это понял! Расказывая эту жалостливую историю, Пауэрс пустился в мельчайшие детали, повествуя о том, как он отыскал записку сбежавшей невесты в своём автомобиле а затем отыскал и саму беглянку, обедавшую в ресторане в обществе этого самого Джонсона. Он подсел к ним и они поговорили по душам.
"Опера хаус" - старый оперный театр в Кларксбурге стал местом проведения в декабре 1931 года сенсационного судбеного процесса над Гарри Пауэрсом.
Адвокат, разумеется, всячески подыгрывал Пауэрсу, задавая наводящие вопросы и всячески изображая искреннее внимание. Не вызывало сомнений, что весь этот спектакль, разыгранный на оперной сцене двумя пошлыми актёрами, был заранее тщательно продуман и отрепетирован. Адвокат Лоу потребовал приобщить к уликам письмо таинственного Роджерса, датированное 6 июня 1931 года - это письмо должно было доказать правдивость существования этого человека.
Не без пафоса адвокат рассказал, что просил полицейские органы организовать розыск Сесила Джонсона и Чарльза Роджерса, однако "законники" не стали себя утруждать и отделались формальными отговорками, согласно которым факты существования упомянутых людей не нашли подтверждения. А между тем Роджерс проживал в Питтсбурге, но разве туда из Западной Вирджинии выезжали детективы?!
Объективности ради следует признать, чтовесь этот мелодраматический пафос уходил как вода в песок и совершенно никого не убеждал. Если поначалу сидевшие в зрительном зале люди внимательно слушали болтовню подсудимого, то спустя уже полчала всякое упоминание Сесила Джонсона и Чарльза Роджерса вызывало у присутствовавших хорошо различимы смех. Завиральность россказней о неких приятелях, убивших и закопавших подле гаража Пауэрса знакомых ему женщин и подбросивших их вещи как в траншею, так и внутрь гаража, представлялась очевидной.
Если защита Пауэрса действительно строилась на подобной аргументации, то следовало признать, что защиты у него не существовало вовсе.
Сложно сказать, понимал ли сам Пауэрс всю тяжесть своего положения. Должно быть понимал, в сущности он был далеко неглупым человеком и, ориентируясь по реакции смеявшихся слушателей, должен был понять, что рассказ его вообще не произвёл впечатления на слушателей. Но отступать ему было некуда и он доиграл партию до конца - вздорно, нелепо и совершенно неубедительно...
Сцена "Опера хаус" во время проведения судебного процесса над Гарри Пауэросм.
Вердикт, вынесенный на следующий день, оказался вполне предсказуем. Наверное никто, из числа следуивших за этим судебным процессом, не сомневался в том, что каким он окажется. Как пошутил один из репортёров, к Пауэрсу остались всего два вопроса и оба они интересны только палачу, а именно: сколько осужденный весит и каков его рост?
Сам же подсудимый выслушал вердикт присяжных, признавших его виновным и не заслуживающим снисхождения, совершенно спокойно. Можно даже сказать, достойно. Он лишь поинтересовался у судебного маршала, не пора ли отправляться на ужик? И как рассказали через несколько часов тюремные охранники, в тот вечер Гарри поел с необыкновенным аппетитом, хотя еда была на редкость неаппетитна - отварной картофель, капуста, хлеб. И всё! Большинство подсудимых, узнав о предстоящей смертной казни, на несколько дней лишаются - это реакция нервной системы на сильный стресс - но Гарри Пауэрс, как видим, аппетит не утратил.
Что последовало далее?
Адвокат заявил, что намерен добиваться отмены приговора иназначения нового суда по формальным основаниям, поскольку его подзащитный не получил справедливого правосудия в округе Харрисон. Дескать, присяжные были предвзяты, зал настроен крайне недружественно, судья отклонял все ходатайства защиты... Проницательный читатель без труда догадается о результате попытки адвоката Лоу отменить приговор - ничего из этой затеи не вышло.
Дражайшая супруга Луэлла, сказавшись очень больной, в зале суда ни разу не появилась. Её родная сестра повела себя точно также. Репортёры очень хотели увидеть эенщин после того, как судья Джон Саузерн приговорил Пауэрса к повешению вовторой половине марта 1932 года. Если раньше Лулу отказывалась от встречь с представителями прессы, то теперь она поняла. что интерес к собственной персоне можно неплохо монетизировать и разговаривала с репортёрами, готовыми заплатить за 15-минутное интервью 50$ или более.
Вовторой половине декабря она приняла нескольких журналистов, лёжа в кровати, и старательно изображая некое потрясение [непонятно, правда, чем именно это потрясение было вызвано]. Интервью её оказались совершенно безлики и неинтересны, она явно не намеревалась изливать душу. Единтсвенный интересный момент, заслуживающий быть сейчас упомянутым, оказался связан с ответом Лулу на вопрос о том, что более всего из произошедшего в ходе судебного процесса её поразило? Она заявила, что не может объяснить, почему её муж настаивал на том, будто ему 39 лет, а не 44... Честное слово, трудно отделаться от ощущения, что эта дамочка издевалась над репортёром!
Чем занимался осужденный в ожидании исполнения приговора?
О-о, у него была масса дел! Во-первых, он написал песню под названием "Я буду ждать тебя, дорогое сердечко" ("I'll wait for you, dear heart"). Посвящена она была его дражайшей супруге Луэлле. Ну, кто бы сомневался, верно?
Этот снимок сделан 7 декабря 1931 года во дворе "Опера хаус". Окружной шериф Уилфорд Гримм сопровождает Гарри Пауэрса от автомашины в зал заседаний.
Во-вторых, он заказал себе новый костюм, в котором предполагал быть повешенным. Тюремными правилами дозволялось смертнику выбрать одежду, в которой тот желает встретить смерть, вот Пауэрс и выбрал новый костюм в мелкую полоску.
В-третьих, он озаботился собственным жизнеописанием и накропал довольно внушительную рукопись, которую передал доктору Хейнсу с пожеланием опубликовать сей опус после казни. Труд назывался простенько и со вкусом - "История жизни" (“Life Story”) - что навевало некоторые параллели с Адорльфом Гитлером. Ну а что, тот написал в тюрьме "Mein kamph", а Пауэрс - “Life Story”. Работа эта была успешно закончена и к середине апреля Гарри отдал написанное Хейнсу.
Определённый интерес представляет последнее желание смертника Гарри Пауэрса. Кто-то может подумать, будто чревоугодник попросил приготовить какое-нибудь необычное или хотя бы вкусное блюдо и... ошибётся. Последнее желание убийцы оказалось куда необычнее. Начальник тюрьмы в Маундсвилле, где содержался Гарри, впоследствии признался, что это было одно из самых странных и неожиданнх желаний, о которых ему доводилось слышать. Пауэрс попросил сфотографировать самого себя в новом костюме - том самом, в котором ему предстояло быть повешенным - и передать фотосникок его супруге Луэлле.
Такая фотография была сделана 17 марта 1932 года, накануне казни в тюремной фотостудии, и снимок был передан его вдове. Поскольку Пауэрс не имел галстука, кто-то из тюремных работников выручил его и передал для фотосъёмки светло-серый галстук, совершенно не соответствовавший костюму.
На следующий день перед тем, как повести Пауэрса к виселице, этот галстук ему вновь повязали.
Что же касается места захоронения - на сей счёт смертник в Западной Вирджинии также мог высказать свои пожелания - то Пауэрс заявил, что не хочет обременять Луэллу тяжкими хлопотами и потому предпочитает покоиться на тюремном кладбище.
Смертный приговор был приведён в исполнение в 21 час 18 марта 1932 года в тюрьме штата Западная Вирджиния в городе Маундсвилле. Пауэрс был выведен из камеры в 20:52, его провели в соседнее помещение, где уже была собрана виселица, окрашенная в белый цвет. Там находились приглашённые на казнь свидетели, общее число людей, наблюдавших приведение приговора в исполнение составило 24 человека.
На эшафот вели 13 ступеней, Пауэрс преодолел их, удерживаемый под руки начальником тюрьмы Скроггинсом (A. C. Scroggins) и заместителем последнего Бриллом (C. E. Brill), впереди нах шёл тюремный капеллан Эрл Гейзи (Earle M. Geisey), читавший молитву.
Ещё одна фотография, сделанная 7 декабря 1931 года во дворе "Опера хаус". Окружной шериф Уилфорд Гримм сопровождает Гарри Пауэрса от автомашины в зал заседаний.
Начальник тюрьмы предложил Пауэрсу сказать несколько слов, тот отказался. Брилл тут же набросил на голову смертника чёрный капюшон, сверху затянул петлю и дёрнул рычаг, открывавший "западню". Створки раскрылись и Пауэрс провалился вниз.
Его смерть была констатирована в 21:03, то есть через 11 минут после выхода из камеры. Труп был перевезён на тюремное кладбище в местечке Томс-Ран (Toms Run) в 80 км юго-западнее Кларксберга, где находилось тюремное кладбище, и предано там земле. Могила Гарри Пауэрса сохранилась до сих пор [хоть это и может показаться удивительным].
О чём ещё. пожалуй. следует упомянуть?
Доктор Хейнс дал несколько интервью репортёрам, рассказав о том, что в своей биографии Гарри Пауэрс признался в убийствах миссис Лемке и членов Эйчер, хотя при жизни он категорически настаивал на собственной невиновности и доказыфвал, что стал жертвой судебной ошибки. Хейнс обещал опубликовать полученный от Пауэрса текст, но этого не случилось. Что помешало доктору, сказать сейчас сложно, во всяком случае автор при подготовке этого очерка не нашёл тому никаких объяснений.
Луэлла Пауэрс хотя и страдала по несчастному убиенному мужу и даже убеждала всех в том, что у неё отнимаются ноги, тем не менее прожила ещё довольно долго и умерла в 1957 году, причём бодро ходила на своих ногах до последнего дня. Видимо, отнявшиеся ноги отнялись не до конца...
Спустя неделю со времени казни Пауэрса если точнее, то 26 марта - начальник тюрьмы Скроггинс созвал репортёров для последней сенсации, связанной со ставшим знаменитым узником. Он объявил о том, что Пауэрс вручил ему запечатанное письмо, которое надлежало вскрыть после казни и начальник тюрьмы вознамерился сделать это в присутствии представителей прессы.
Что он и проделал. Из репортажей журналистов, присутствовавших в кабинете Скроггинса, нам известно, что тот сначала прочитал письмо про себя, страшно заволновался и даже подошёл к окну, чтобы перевести дыхание. После чего объявил, что письмо это нужно сначала показать адвокату Лоу... репортёры собрались было покинуть кабинет, но Скроггинс переменил решение и прочёл-таки послание Гарри Пауэрса. Честно говоря, эти театральные ужимки мистера Скроггинса не совсем понятны, поскольку письмо смертника оказалось коротким и не содержало в себе никаких особых откровений.
Текст гласил: "Настоящим удостоверяю, что я предоставил своему медицинскому консультанту (речь о докторе Хейнсе - прим. А. Ракитин) искренний и исчерпывающий письменный отчёт о своей жизни, в котором описал все свои поступки, хорошие или плохие, полностью, и что отчёт этот правдив, как описано. Никогда при совершении или после совершения каких-либо моих поступков я не испытывал ни сожаления, ни раскаяния. С другой стороны, я испытывал чувство удовлетворения. Я знаю, что я не являюсь юридически невменяемым, но я знаю, что я не нормален. Обычно я добр и ласков, но временами меня охватывает непреодолимое желание. В такие моменты я не испытываю ни страха, ни сочувствия. Я такой не потому, что
хочу быть таким. Должно быть, я таким родился. Я сказал правду. Гарри Пауэр"(Текст на языке оригинала: "This is to certify that I have given to my medical advisor a true and full written account of my life and that I have described all my deeds, whether good or bad, in full, and that they are true as described. ‘At no time during the commitment, or after the commitment, of any of my deeds have I felt any regret or remorse. On the other hand, I have had a feeling of well-being. I know I am not legally insane, but I know I am not normal. Usually I am kind and affectionate, but at times I have an overpowering urge. At these times I have neither fear no sympathy. I am not this way because I want to be. I must have been born this way. I have told the truth. Harry F. Powers.")
Могила Гарри Пауэрса на тюремном кладбище возле небольшого поселения Томс-Ран.
На этом, пожалуй, можно остановиться и сказать, что история "дома смерти" в Тихой лощине рассказана в полной мере. Точнее, в каноническом её виде.
Хотя о полноте этой самой канонической истории Пауэрса можно спорить. Принадлежность руки, найденной на пепелище дома Штрётеров, так и не была установлена, был ли этот человек убит Пауэрсом или его супругой и её сестрой - неизвестно. Сам Пауэрс отрицал свою осведомлённость на сей счёт, настаивая на том, что эта рука никак не связана ни с ним самим, ни с его женой. Но этот человек врал до самой своей смерти и надо быть очень наивным, чтобы верить его заверениям.
Уже в XXI столетии некоторые американские криминологи попытались реконструировать возможный мартиролог Гарри Пауэрса, изучая статистику исчезновений женщин в северо-восточных штатах США в период 1927-1931 годов. Важнейшим критерием отбора возможных жертв являлась переписка без вести пропавших женщин, связанная с их поисками женихов - ведь именно посредством подобной переписки Пауэрс и осуществлял поиск и отбор будущих жертв. Список получился огромным - приблизительно 50-55 случаев исчезновения женщин могут быть связаны с криминальной активностью Пауэрса.
Разумеется, правду мы никогда уже не узнаем, но предположение о большом криминальном опыте Гарри Пауэрса и значительном числе его жертв [намного более 5 официально признанных], кажется почти несомненным.
В этой связи представляется не лишенной интереса версия о соучастии сестёр Шрётер в творимых Пауэрсом злодеяниях. Начальник полиции Даркворт исходил из того, что Лулу Пауэрс вовсе не жертва обстоятельств, а злонамеренная помощница своего мужа. Доказать это Даркворт не смог, хотя и очень хотел, но ход его рассуждений представляется заслуживающим внимания. Он исходил из того, что торговля Луэллы не могла принести тех денег, которыми та располагала, стало быть, источник её сбережений является криминальным. Даже если она сама никого не убивала, а лишь получала деньги от мужа, тем не менее, деньги эти получены за убийства. Логика железная - тут особо и спорить не о чем - хотя Даркворту так и не удалось обосновать собственную уверенность юридически корректно.
Сообщения о последних днях жизни Гарри Пауэрса и его казни привлекали внимание представителей прессы на протяжении всего марта 1932 года. Зачастую заголовки выносились в "шапку" страницы, дабы привлечь внимание читателей. Эта деталь убедительно свидетельствует об интересе публики к истории жизни и смерти жестокого убийцы. Эта иллюстрация демонстрирует несколько таких "шапок" из разных газетных номеров.
Говоря о Пауэрсе, невозможно пройти мимо истории его отношений со второй женой - Мэри Кейт. Он не убил эту женщину и даже прожил с нею 3 недели в полной тайне от Луэллы. Очевидно, что убийца испытывал к Мэри сложные чувства и скорее всего, имел некие планы на возможное продолжение отношений.
Трудно отделаться от подозрения, что Гарри Пауэрс в какой-то момент озаботился подготовкой "запасного аэродрома" и всерьёз раздумывал над тем, чтобы закончить подзатянувшуюся семейную жизнь с малосимпатичной женщиной, которая к тому же была старше него на 6 лет. Разумеется, Гарри мог просто убежать от Лул, но такому, как он любителю морочить всем головы, подобный побег вряд ли был интересен. Пауэрс скорее всего, планировал реализовать некую задумку по быстрому обогащению на смерти любимой супруги. Его затея с тайным страхованием жизни Луэллы сильно смахивала на подготовку убийства, собственно, потому-то страховой агент и отказался участвовать в предложенном мероприятии.
Если бы преступник смог реализовать свой коварный план, то он спокойно вернулся бы к Мэри Кейт, наплёл бы ей живописную сказку про дорожно-транспортное происшествие и временную потерю памяти, а затем продолжил бы жить под фамилией Диксон, под каковой и был известен второй жене. Возможно, предложил бы уехать куда-нибудь в Техас или Калифорнию - для того, чтобы обрубить все концы и не повстречаться с людьми, которые могли знать его под другой фамилией. А деньги, полученные по страховому полису безвременно почившей Луэллы, явились бы замечательной кислородной подушкой, облегчившей начало жизни с чистого листа.
Это очень вероятный, точнее, правдоподобный вариант развития событий, хотя, конечно же, абсолютно недоказуемый.
Гарри Пауэрс и убитые им девочки Эйчер.
Почему Лулу не приходила в суд, чтобы поддержать мужа, к которому, судя по всему, относилась очень хорошо?
Ответов может быть несколько, в принципе, каждый читатель может самостоятельно поразмышлять на эту тему. Автор склонен думать, что неявка жены свидетельствует о её причастности к преступлениям Пауэрса. Лулу опасалась спровоцировать гнев мужа, вынужденного в одиночку отдуваться за грехи, в которых повинны были оба [либо даже все трое, если считать Еву Штрётер]. Автор не настаивает на этом суждении, но оно представляется не лишённым смысла. То, что Пауэрс буквально накануне казни сфотографировался и послал благоверной супруге свой последний фотопортрет, похоже на эдакий многозначительный и полный скрытого символизма жест, дескать, смотри и помни, душечка, ты жива лишь потому, что я умер, не сказав лишнего.
Возможно, автор сейчас награждает негодяя излишним великодушием, но нельзя не признавать того, что Гарри Пауэрс умер гораздо достойнее, чем жил. И будучи под следствием, жену свою всячески выгораживал. Хотя, если бы только он захотел втянуть её в эту грязную историю, никто бы ему помешать не смог. Напротив, начальник полиции Даркворт лишь одобрил бы подобное поведение Пауэрса.
Но этого, однако, не случилось.
Это печальная история, о которой вряд ли можно сказать, что добро в ней победило. Она оставляет привкус горечи и досады, ощущение недосказанности и загадки, так и не разгаданной до конца.
В начало
|
