На главную.
Фотоархив.

Фотоархив.

Дореволюционная каторга.
Каторжанские типы.

     При учреждении в 1897 г. на сахалинской каторге психиатрической лечебницы, ее первыми пациентами стали сразу 73 человека. В последующие годы численность сумасшедших уголовников возрастала беспрерывно, достигнув в предреволюционные годы почти 1 тыс. человек. В этом нет ничего удивительного - еще Ломброзо указал на явную зависимость девиативного поведения с психическими и душевными расстройствами человека. Ниже приведены краткие биографии некоторых примечательных сумасшедших сахалинской каторги.

     Помягшев. Человек с ярко выраженным "сутяжническим" помешательством, отягощенным манией преследования. Выражаясь современным языком - шизофреник. Житель Самары. Осужден на каторжные работы за поджог собственного дома. Видимо, уже тогда он был болен, но болезнь его не смогли различить доктора. Во всяком случае, письма с обличениями "агентов сатаны", Помягшев начал рассылать задолго до поджога. При своем появлении на каторге Помягшев немедленно разослал всем должностным лицам местной администрации следующие предписания : "Предписание. Всем властям острова Сахалин съехаться в 6 часов утра и ждать, пока я, таинственный репортер, не дам троекратного сигнала (...)". Далее в "предписании" шла отборнейшая ругань. Попав в психиатрическую лечебницу, Помягшев стал издавать рукописный журнал, который назвал по латыни : "Gun Deo" ( "разрывной снаряд" ). Каждый номер этого рукописного чуда предваряла следующая преамбула : "Биографический журнал "Разрывные снаряды" в поэмах, стихах, песнях и карикатурах, составляемый таинственным репортером-самоучкой Лаврентием Афанасьевичем Горюновым". Журнал был наполнен разного рода кляузами, доносами, "расследованиями" и пр. Описания своих расследований Помягшев-"Горюнов" обычно начинал с такой фразы : "Имея тончайший и незвучный, но для меня достаточный слух, такого-то числа услыхал то-то". Далее шло описание "расследования", которое заканчивалось призывом к Начальнику каторги "вчинить иск и сослать виновного в каторгу".
 









     Регенов – бродяжное прозвище одного из колоритнейших сидельцев сахалинской каторги последней четверти 19–го столетия Федора Толмачева, богатыря невероятной физической силы, тяжелого шизофреника, помешанного на правдоискательстве. Этот человек постоянно носил с собой прутик с ниточкой, который называл "бичом для человечества", и скрипку "для пробуждения спящих сердец". Проделки этого удивительного человека запечатлелись в памяти современников. Однажды, например, желая проводить уезжавших на материк журналистов, Регенов ушел из психиатрической больницы в пост Александровский ; дабы о его побеге не оповестили округу, он догадался вывести из строя телефонную связь. Для этого Регенов методично выдергивал из земли все столбы с телефонными проводами, а сами провода разрывал. И это на протяжении шести с лишком километров ! Приходившие пароходы Регенов встречал на пирсе, обращаясь к людям на борту : "Осталась ли жизнь на материке ? Каждый день пишу письма, чтобы правду установили на земле – ни одного ответа еще не получил ! Может, все вымерли ?"











     Шкандыба - один из самых известных сахалинских сумасшедших. Грабитель, рецидивист. Последний раз попал на каторгу в 1873 г. Принципиально отказывался от любой работы, за что подвергался невообразимым наказаниям. Однажды его пороли три дня подряд : сначала он получил 25 плетей, на следующий день - 50, на третий - 100. Надзиратель, разъяренный упорством Шкандыбы, велел перевернуть его животом вверх и пороть по груди, животу и ногам, что представлялось крайней дикостью даже по звериным законам каторги. Ежедневные наказания Шкандыбы были развлечением для всей Александровской тюрьмы, где тот содержался. Его твердость в перенесении боли казалась столь удивительной, что Начальник каторги приказал врачу специально исследовать вопрос о возможной нечувствительности Шкандыбы к боли. Оказалось, однако, что тот не имеет в этом смысле каких-либо отклонений от нормы. Один из надзирателей - Чижиков - взял за правило бить Шкандыбу каждое утро кулаком в лицо. Уголовник предупредил надзирателя, что делать так не следует, но Чижиков не воспринял сказанное всерьез. Поэтому, при очередной попытке надзирателя ударить Шкандыбу, тот извлек из-за пазухи припасенный топор, которым и ударил Чижикова по шее. Надзирателя спасло от смерти лишь то, что в момент удара топорище сломалось. После этого нападения Шкандыба был приговорен к бессрочной каторге, но террор надзирателей над ним моментально прекратился.

.