На главную.
АРХИВ. История отечественного сыска в воспоминаниях.

Путилин И.Д. "Труп в багаже"

Страницы :    (1)     (2)     


    Примечание от murder's site : Настоящий рассказ принадлежит перу Ивана Дмитриевича Путилина, организатора и первого руководителя сыскной полиции в столице Российской Империи - Санкт-Петербурге. Этот опытнейший детектив, проработавший в столичной полиции в 1853-1875 гг. и в 1878-1889 гг., лично расследовал запутаннейшие уголовные преступления той поры. То, что 36-летнего сыщика в 1866 г. назначили руководителем только что созданной сыскной полиции Санкт-Петербурга, само по себе свидетельствует о высокой оценке современниками его полицейского опыта и навыков оперативной работы. Путилин оставил интересные воспоминания, любопытные не только как криминальные истории, но и как живая летопись русского быта 19-го столетия. Необходимо подчеркнуть, что из довольно обширного литературного наследия ( более 40 художественных произведений, а также "Очерк некоторых видов воровства в Петербурге" ), традиционно приписываемого Путилину, далеко не все действительно написано этим человеком. БОльшая часть этого эпистолярного наследия принадлежит другим людям - писателям В. Шевлякову, Р. Антропову, а также сыну И. Д. Путилина - Константину. Приведенный ниже рассказ является произведением самого И. Д. Путилина. Текст цитируется по книге "40 лет среди убийц и грабителей. Записки первого начальника Петроградской сыскной полиции", в 2-х томах, Петроград, 1916 г.

стр. 1


     Преступление это относится к 1888 году. В свое время оно наделало много шума, главным образом своей кажущейся таинственностью. До этого преступления только убийцы Зона для скрытия следов прибегли к отправке трупа багажом. И быть может, повторение этого приема произвело впечатление на общество, хотя в этом убийстве не оказалось ничего сложного и ничего таинственного (за исключением мотивов преступления), и само дело с арестом преступника мною было закончено в четыре дня. Правда, благодаря случаю, но все-таки достаточно быстро и энергично.
     Многие, вероятно, еще помнят это дело, а потому я и расскажу его подробнее, отчасти раскрывая свои приемы в деле сыска. 4 сентября 1888 года я только что проснулся от послеобеденного сна, как меня позвали к телефону Это было часов в 10 вечера. Заведующий полицейской командой Варшавской железной дороги сообщил мне, что на прилавке багажного отделения под видом тюка обнаружен труп женщины, завернутый в клеенку и несколько рогож.
    Я тотчас, не выпив даже вечернего чая, быстро оделся и через пять минут с одним из своих чиновников ехал на вокзал. Найденный труп вместе с клеенкой и рогожами был перенесен в приемный покой. Это была красивая женщина лет 30—32, брюнетка, со строгими чертами лица. Одета она была в белую юбку, рубашку и ночную кофту, в чулках, но без башмаков. Труп был еще свежий, без всяких признаков насилия. Золотое кольцо с камнями и бриллиантовые серьги указывали на то, что преступление совершено без корыстных целей. Я произвел выяснения, при каких условиях был открыт этот страшный багаж. Оказывается, весовщик обратил на него внимание. Он увидел его часа в три. Сундуки, корзины узлы, тюки проходили друг за другом через его руки, а этот странный тюк все лежал без хозяина, и его то и дело передвигали с места на место. Весовщик указал на странный тюк своим товарищам, те — артельщикам, но из артельщиков никто такого тюка не помнил, и все им заинтересовались до крайности. Приходя с багажом, артельщик поглядывал на подозрительный тюк и со словами: «А он все без хозяина!», передвигал его по прилавку. И так — каждый. От этих движений веревки на тюке ослабли, и в 9 часов вечера один из весовщиков заметил в развернутой рогоже что-то напоминающее волосы. Об этом он сказал другим, любопытные раздвинули рогожу больше и увидели затылок. Тогда позвали жандарма, составили протокол и развернули страшный багаж. Так оправдалась поговорка: «Шила в мешке не утаишь».
    Я стал спрашивать всех, не принес ли кто этот тюк по поручению или не видал ли кто человека, принесшего этот тюк, но никого не нашлось. И действительно, на вокзале народу — бездна и проносится всевозможный багаж, не обращая ничьего внимания. Где тут заметить ?
    Я распорядился препроводить труп в Александровскую больницу и тотчас телеграммами отдал распоряжение всем приставам, чтобы они опросили дворников, не замечено ли которым из них изчезновение жительницы, и в случае, если такой окажется, направили бы его в Александровскую больницу с целью опознания трупа. На этом и окончились первые мои действия, после чего я уехал домой. Прежде всего, надо было установить личность убитой, что мне казалось нетрудным, а уже тогда путем наведения справок, кто знаком, кто бывал, кто любовник (потому что у нее непременно должен был быть любовник), можно было добраться и до истины.
    На другой день мои распоряжения уже принесли результаты. Пристав 2-го участка Александре-Невской части утром сообщил мне по телефону, что содержательница меблированных комнат в доме 14 по Лиговке некая Анна Грошева заявила об исчезновении у нее жильцов: уфимской купеческой дочери Елены Шаршавиной и личного почетного гражданина Бунакова; что он, пристав, послал Грошеву в Александровскую больницу и она нашла в покойной сходство с Шаршавиной, но поручиться за него не может. И не надо. Поручатся другие.
    Я тотчас сделал распоряжение навести точные справки обо всех местопребываниях Шаршавиной в Петербурге, о дне ее приезда, так как она приезжая, а равно такие же справки и о Бунакове. Эти справки я получил без замедления в тот же день. Оказалось, что на Лиговку в комнаты Грошевой она с Бунаковым приехала в ночь со 2 на 3 сентября из Москвы, но что до этого времени, а именно с мая месяца, она, все также с Бунаковым, жила в меблированных комнатах по Невскому проспекту в домах № 56,82, 124. Я сейчас же вызвал из этих заведений прислугу и послал для опознания трупа в Александровскую больницу. Сомнений не ока- залось. Все сразу в трупе признали Елену Ивановну Шаршавину, бывшую в любовной связи с Бунаковым, который почему-то скрылся.
    Прямое заключение: он — или тоже жертва, или убийца. Последнее, по показаниям Грошевой, вернее. Они прихали с пятницы на субботу В субботу Грошева мельком видела Шаршавину, подавая им самовар. В воскресенье в 5 часов утра Бунаков вышел, заперев за собой комнату, и вернулся с пучком веревок и рогожами; часов до 12 он возился у себя; потом вышел снова, вернулся ютчас с каким-то молодым человеком в фартуке, вынес с ним длинный, упакованный тюк и повез его на Варшавский вокзал.
    Затем, вернувшись часа через полтора, он заявил, что должен немедленно уехать в Москву На вопрос: где жиличка, он ответил, что, вероятно, она уехала раньше, и уехал в 4 часа дня. Сомнения не могло быть, что убийца ~ он, и я, продолжая допросы номерных и коридорных, в то же время сделал распоряжение через приставов найти извозчика, который утром 4 сентября взял с Лиговки, лом 14 тюк и отвез на Варшавский вокзал, и того человека, который помогал вынести тюк, а одновременно велел собрать справки обо всех странствованиях Бунакова с Шаршавиной и послать о них запрос в Уфу.
    Каждое открытие преступника кажется посторонним людям случайностью, и я в этом рассказе специально хочу обратить внимание на то, сколько нами предпринимается мер для розыска. Итак, я отдал приказ разыскать извозчика и носильщика, и на другой день они уже были доставлены ко мне в сыскное. Первым я опросил носильщика. Он оказался маляром и объяснил, что около 12 часов он с товарищами шел с работы из дома Пожарского по Лиговке. Когда они проходили мимо дома 14, к нему подошел мужчина лет 45, с бородой, одетый по-русски, в длинном пальто и попросил помочь ему вынести из квартиры тюк. Маляр тотчас согласился. Мужчина повел его по лестнице на второй этаж и, войдя в квартиру, попросил его подождать. Маляр ждал минут пять. Потом мужчина позвал его в комнату. Он пошел за ним по длинному коридору, вошел в маленькую комнату и увидел тюк, упакованный в рогожу, длиною аршина два, с одного конца толще, с другого — тоньше.
    Маляр взялся за тонкий конец, тот — за толстый, и они с усилием вынесли его на улицу. Там мужчина сторговал извозчика на Варшавский вокзал за 40 копеек, сел, поставил тюк толстым концом вниз, заплатил маляру 5 копеек и уехал. Извозчик прибавил не много к этим показаниям: мужчина по дороге объяснил ему, что тюк этот не его, а везет он его по поручению товарища. Унес тюк на вокзал, вернулся, отдал деньги, попросил довезти его до Обводного канала, там слез и ушел. После них я велел найти и допросить лавочников, которые продали рогожи и веревки, и из их показаний выяснилось, что везде фигурировало по описаниям одно и то же лицо, а именно Бунаков. В то же время один из номерных сделал интересное для меня заявление. Когда Бунаков жил по Невскому в доме 56, к нему заходил в гости молодой человек, которого Бунаков звал Филиппом и которого номерной описал довольно подробно. Розыск его для дела был необходим, так как через него можно было напасть на след убийцы. Я тотчас распорядился отыскать его.
    Но 7 сентября он явился ко мне сам. Не могу не высказать здесь своего мнения о пользе печати в нашем деле. Многие выступают за сохранение глубокой тайны в деле розыска, чтобы, дескать, преступник не мог воспользоваться сведениями о розыске для своего сокрытия. Отчасти это так, но рядом с этим оглашение некоторых моментов розыска, а главное, оглашение того, что нам нужно, нередко может принести громадную пользу.
    Хотя бы в данном случае. Быть может, мы бы и не нашли этого молодого человека, оказавшегося самым для нас полезным помощником, но на помощь явилась печать, и он пришел к нам сам, прочитав в газетах, что мы ищем неизвестного молодого человека, посещавшего Бунакова. С момента его прихода дело сразу приняло благоприятный оборот. 7 сентября утром мне доложили, что ко мне настоятельно просится какой-то молодой человек по фамилии Петров. Я приказал впустить его, и в кабинет вошел симпатичной наружности блондин.
    — Что вам угодно ? — спросил я, приглашая его сесть.
    — Я, собственно, к вам по делу Бунакова, — ответил он застенчиво.
    Я тотчас насторожился.
    - У вас есть какие-нибудь о нем сведения ?
    — Да-с. Я, вероятно, тот самый молодой человек, который посещал Бунакова и которого вы ищете. Я так думаю, потому что, кроме меня, он никого не знает в Петербурге.
    — Что же вы можете рассказать ? Кто вы ?
    — Я мещанин города Бирска из Уфимской губернии, Аполлон Петров, — он подал мне свой паспорт, — и приехал сюда искать места. А этого Бунаковл знаю я с детства. И дальше он рассказал все, что знал о Бунакове.

( на следующую страницу )


Дегустация винСтатьи о вине и виноделииwineproject.ru1 светодиодные светильники roomelectro.ru .roomelectro.ru