Murders

Джон Джордж Хейг и его "безотходное конверсионное производство".

стр. 5
    Весьма любопытная находка была сделана 19 марта 1949 г. в Крэвли . Криминалисты самым тщательным образом осмотрели территорию внутри забора , которым был обнесен флигель "конверсионного производства" , но никому не пришло в голову посмотреть за забором . Между тем , оказалось , что одна весьма важная улика была просто - напросто переброшена через забор . Один из рабочих "Hurstlea products" обратил внимание на странный предмет , лежавший около забора , и поднял его - это оказалась дамская сумочка с вырванной подкладкой . Памятуя о том , что совсем недавно полицейские вели в Крэвли интенсивные розыски , этот человек решил сообщить о странной находке в полицию .
    Знакомые Дюран - Декон и персонал "Онслоу хоутел" опознали находку : именно с этой сумочкой Оливия отправилась на встречу с Джоном Хейгом .
    Тщательное изучение сумочки позволило криминалистам доказать , что разорванная красная полиэтиленовая полоска , найденная во дворе флигеля , была первоначально нашита с внутренней стороны и впоследствие оторвана вместе с подкладкой . Но особую ценность этой находке придало обнаружение в ее боковом кармане ... отпечатка пальца Дюран - Декон . Тот факт , что Хейг распоряжался вещами исчезнувшей женщины ( сдал в химчистку ее пальто , заложил в ломбард драгоценности , бросил рядом с арендованным флигелем сумочку ) однозначно привязывал его к ее судьбе . Даже если бы Хейг и решился в одночасье отказаться от всех сделанных признаний , следователи теперь могли доказать , что встреча Хейга и Дюран - Декон после обеда 18 февраля все же состоялась .
    Результаты работы криминалистов давали обвинению шанс на победу в суде . Генеральный прокурор Хартли Шоукросс , лично курировавший ведение расследования , ознакомился с заключениями экспертов и принял решение добиваться осуждения Хейга .
    Впрочем , для того , чтобы судебная перспектива стала реальностью необходимо было получить заключения врачей о психической полноценности обвиняемого и его способности отвечать за совершенные поступки . Обвиняемого обследовали в общей сложности 12 психиатров . Их мнения свелись к трем несхожим между собой заключениям , на чем следует остановиться подробнее .
    Большая часть обследовавших Хейга специалистов - 7 из 12 - считали , что обвиняемый не являлся вампиром , человеческую кровь никогда не употреблял и никакой потребности в этом не испытывал . Дело в том , что все достоверно установленные случаи вампиризма непосредственно связаны с сексуальными девиациями . Не существует несексуальных предпосылок к употреблению человеческой крови ( в этом отличие вампиризма от каннибализма ) . Но внимательные наблюдения за Джоном Хейгом привели психиатров к заключению о его весьма низком либидо . Он не имел постоянных сексуальных партнеров ; но он также не имел и случайных сексуальных партнеров . У Хейга была как бы официальная "невеста" - Барабара Стефенс , с которой он общался почти шесть лет , но дальше прогулок в парках и посещений кинотеатров их отношения не заходили . Наивная романтическая Барбара полагала , что когда - нибудь она создаст с Хейгом семью , но психиатрам было совершенно очевидно , что этого не случится . Хейг не имел потребности в семье ( поэтому не разводился с первой женой ) и более того - он даже не имел потребности в сексе . Барабара Стефенс считала отношения с Джоном Хейгом весьма доверительными и давно была готова уступить возможным мужским посягательствам , но за все годы знакомства она этих посягательств так и не дождалась . Специалистам было очевидно , что мужчина с таким низким либидо не может быть вампиром . А стало быть , все рассказы Хейга о непреодолимом влечении к человеческой крови , видениях окровавленных деревьев и т. п. - мистификации . Хейг , безусловно , был нравственным уродом , человеком с размытыми представлениями об этике и человеческой духовности , но он ни в коем случае не мог считаться душевнобольным человеком . Наличие ясной памяти , способности анализировать свои действия и планировать наступление желаемого результата делало Хейга юридически ответственным за свои поступки .
    Другая часть врачей - психиатров - в числе 4 человек - соглашалась с первой в том , что вампиризм обвиняемого являлся лишь мистификацией , призванной обеспечить ему уклонение от уголовного суда . Но несмотря на то , что Хейг вампиром не был , его все же следовало признать душевнобольным человеком . То равнодушие , с которым Хейг уничтожал хорошо знакомых ему людей , побуждало специалистов видеть в нем элементы прогрессирующей шизофрении . Хейг , с каждым годом все более ощущавший свою инаковость , превратился в "духовного отщепенца" , человека не живущего жизнью людей и эмоционально от них очень далекого . Эта группа экспертов полагала вопрос об ответственности Хейга вынести на суд , рекомендовав при этом присяжным выбрать помещение обвиняемого в клинику тюремного типа .
    Наконец , третий взляд на Хейга представил психиатр Генри Йеллоулис .
    Это был весьма почтенный специалист , которому к моменту суда над Хейгом исполнился 61 год . Он занимал должность главного консультанта по психиатрии группы Британских войск во Франции и , кроме того , был профессором Лондонского университета . В первую неделю июля 1949 г. Йеллоулис пять раз приезжал в тюрьму для встречь с Хейгом и пришел к заключению , что последний является паранойиком . Диагноз Йеллоулиса открывал перед Хейгом лазейку для признания его невменяемым .     К заключениям психатрических экспертиз еще придется возратиться в другом месте , пока же следует обратить внимание на весьма колоритный образ Барбары Стефенс .
    С семьей Стефенсов Джон Хейг познакомился после второй тюремной отсидки . Устроившись на работу бухгалтером , Хейг не имел жилья в Лондоне и его коллега по работе - Стефенс - предложил пожить в своем коттедже . Стефенс имел двух дочерей на выданье и симпатчный аккуртный Хейг ( пусть даже и с двумя отсидками ! ) казался неплохой партией .
    Джон Хейг вроде бы подал старшей из дочерей - Барбаре - надежду на серьезные и глубокие отношения . Впрочем , слово "надежда" вряд ли подходит в этом случае ; гораздо точнее будет сказать "иллюзия" . Эти иллюзорные отношения грели до поры душу Барбары Стефенс , но после разоблачительных публикаций в "Дейли миррор" глаза ее открылись . Она пришла на прием к инспектору Мэхону и попросила его разрешить встречу в Хейгом . Уже после завершения "дела Хейга" она рассказала о том , что последовало за этой просьбой .
    Встреча была разрешена и Барбара явилась в тюрьму , чтобы поговорить с бывшим ухажером . Хейга она нашла в прекрасном настроении и абсолютно спокойным . Перед ней был человек со спокойной совестью , которому было нечего бояться ! Барбара поинтересовалась у Хейга , совершал ли он все те преступления , о которых написали в газетах ? Хейг , улыбаясь , кивнул : "Конечно , ведь я сам об этом рассказал !" Барбара Стефенс была поражена ответом и спросила , почему же он не покончил с ней ? Тут уже удивился Хейг ; безмотивные убийства он всегда считал верхом глупости .
    Как бы там ни было , отношения Барбары Стефенс и Джона Хейга после этой встречи отнюдь не прервались . Женщина стала навещать обвиняемого каждую неделю ; на его сорокалетие Барбара передала в тюрьму весьма трогательную открытку . Такая вот иддилия ...
    Старший инспектор Мэхон попросил Барбару Стефенс предъявить все подарки Хейга . В ответ он услышал , что собственно подарков было немного ( Хейг дарил разве что цветы да открытки ) , но некоторые вещи он Барбаре ... продавал . Эти проданные вещи были показаны свидетелям , знавшим Хендерсонов и Максвенов . Брат Роуз Хендерсон - Арнольд Барлин - опознал среди них серьги и перстень исчезнувшей сестры . Расчет полицейских полностью оправдался : Хейг , как и большинство серийных убийц , передавал своим близким вещи убитых им людей . Некоторые из этой категории преступников видят в этом даже некий мистический смысл , рассматривая подобную передачу вещей как залог удачливости в будущем . Отличие Хейга , правда , от своих коллег по преступному цеху заключалось в том , что если большинство "серийников" вещи убитых дарят , то Хейг умудрялся продавать , т. е. извлекал из передачи вещей материальную выгоду .
    Барабара Стефенс рассказала полицейским о том , что Хейг приводил ее к тому месту , откуда его автомашина "Lagonda" упала в пропасть . Сделано это было с условием сохранения тайны ; Барабара обещала , что никому и никогда не расскажет об этой странной экскурсии . Подобная таинственность была вполне объяснима : дело в том , что Хейг уверял всех , будто машина его была угнана , а потому он знать не знает с какого мелового утеса она была сброшена и чей труп оказался неподалеку от нее на дне ущелья . И в полиции твердо знали , что никто и никогда не показывал Хейгу место падения его машины в пропасть . А раз так , то откуда оно ему известно ?
    Обвинение на предстоящем судебном процессе по "делу Хейга" решил взять на себя сам Генеральный прокурор Великобритании Шоукросс . В своем анализе типических черт личности обвиняемого он исходил из того , что Хейг , бывший человеком малообразованным , чрезвычайно страдал от собственной недооцененности обществом . Строго говоря , не было ни одной области в которой Хейга можно было считать действительно компетентным специалистом . Он не получил никаких специальных знаний и не имел сколь - нибудь серьезных профессиональных навыков . Изысканность манер и одежды преследовала цель убедить окружающих в его рафинированности ; этим Хейг стремился повысить собственный социальный статус в глазах окружающих .
    Обвиняемый считал себя необыкновенно умным и неординарным человеком , но явно переоценивал свои качества . Как бизнесмен он оказался несостоятелен , как преступник - тривиален . Афера с покупкой взятого напрокат грузовика была даже для 30 - х годов прошлого века банальна , имитация угона собственной машины - тоже далеко не оригинальна . В обоих случаях Хейг немедленно попадал под взыскательную полицейскую проверку . Открытие фальшивого офиса крупной торговой компании , из - за которого он угодил в тюрьму на четыре года , вообще выглядело наивным .
    Даже в растворении человеческих тел кислотой Хейг оказался отнюдь не первооткрывателем . Изучая полицейские архивы , Шоукросс обнаружил справку о "деле Саррета" , в котором преступник также использовал серную кислоту для уничтожения тел казнимых им людей . Еще за полтора десятилетия до Хейга парижский адвокат Майтри Саррет совершил аналогичные преступления ; действовал он , правда , не в пример изощреннее Хейга . Реализованный Сарретом план был если не оригинален , то по крайней мере изящен . Он задумал страховое мошенничество . Будучи юристом с хорошей репутацией , он обратился к одному из своих тяжелобольных клиентов с предложением такого рода : в обмен на пожизненный пенсион человек этот должен был фиктивно жениться на женщине , которая ему будет указана , и застраховать на большую сумму свою жизнь . Саррет исходил из того , что страховая компания для проверки стархователя обратится к его поверенному , т. е. самому Саррету , ну а уж он - то постарается дать самый успокоительный отзыв . Клиент согласился и бракосочетался с любовницей Майтри Саррета , разумеется , фиктивно . Скрыв свою болезнь , он застраховал жизнь на большую сумму . Страховая компания обратилась к Саррету за информацией и тот , разумеется , одобрил условия сделки . Клиент прожил менее десяти месяцев и умер своей смертью . Страховая компания провела свое расследование , удостоверилась в естественной причине смерти и , не найдя причин для отказа , произвела выплату страховой суммы супруге умершего , т. е. любовнице Саррета .
    План предприимчивого юриста с неподмоченной репутацией оправдался полностью . Но Cаррет не учел особенностей женской психологии : получив в свои руки солидный куш , любовница вдруг поняла , что не хочет делиться деньгами . В этом ее поддержал другой ее любовник , который был привлечен женщиной специально для запугивания адвоката . Тут , конечно , женская интуиция вступила в полное противоречие с мужским здравым смыслом , который подсказывал Саррету , что уступить в этой ситуации он никак не может , поскольку немедленно превратится в объект пожизненного шантажа . Наглость любовницы , не оставившей Саррету шансов на сколь - нибудь разумное разрешение ситуации , толкнула адвоката на неординарные и энергичные меры . Он смог раздобыть 200 литров серной кислоты и пригласил противную сторону на переговоры к себе домой . Застрелив обоих , Саррет уложил раздетые тела в металлическую ванну и залил их кислотой . Добавляя в ванну понемногу кислоты , он сумел в течение недели растворить оба тела и отправил их в канализацию . Корродированную ванну Саррет выбросил , одежду погибших уничтожил . В отличие от Джона Хейга , ему действительно удалось совершить "идеальное" убийство .
    Преступление было раскрыто почти случайно . Жадность Саррета сгубила ; он понадеялся , что мошенничество со страхованием больного человека ему удастся повторить . Но когда дело дошло до получения страховки , к Саррету возникли вопросы . В частности , детективы страховой компании пожелали поговорить с женой первого клиента . Розыски ее оказались безуспешны , к делу подключилась полиция и находчивый юрист в конце - концов торжественно облачился в чистую белую рубаху с отрезанным воротом и в скорбном молчании лег под нож гильотины .
    Эта невеселая история , вне всякого сомнения , была известна Джону Хейгу . Английские газеты писали о "деле Саррета" и его казни как раз в 1934 г. , когда Хейг уже сидел в тюрьме . Он пользовался правом знакомиться с прессой и регулярно получал газеты , об этом свидетельствовала запись в его тюремной учетной карте .