|
Лента. Заметки на полях по тематике сайта.
©А.И.Ракитин, 2026 гг.
©"Загадочные преступления прошлого", 2026 гг.
Похищение Питера Левина
*****************
Небольшой, но весьма интригующий фрагмент моего очерка "1938 год. Куда же исчез Питер Левин?"
Очерк написан специально для изданного в октябре 2025 года сборника "Пропавшие без вести. Хроники подлинных уголовных расследований. Книга 2". Вот ссылка на книгу в магазине "ридеро": https://ridero.ru/books/propavshie_bez_vesti_2/
.
Также её можно приобрести напрямую у автора, написав администрации ВК-сообщества "Ракитин. Загадочные преступления прошлого".
*****************
В четверг 24 февраля 1938 года немногим позже 16 часов 12-летний Питер Левин (Peter Levine), возвращался из школы. Подросток очень спешил, и на то у него имелись веские причины. На вечер того дня было запланировано весьма волнительное приключение — поход на старое кладбище «Бичвуд» («Beechwood cemetery»), расположенное на самой границе города Нью-Рошель (New Rochelle), довольно крупного населённого пункта в округе Вестминстер (Westchester), штат Нью-Йорк. Хотя город был довольно велик — на середину 1938 года более 55 тысяч жителей — его следовало признать тихим и безопасным, особенно по контрасту с расположенным рядом Нью-Йорком. Последние десятилетия в Нью-Рошель переезжали богатые обитатели «Большого яблока», уставшие от суеты и однообразной застройки одного из крупнейших городов мира.
Нью-Рошель был основан французскими гугенотами ещё в 1688 году, и в описываемое время в нём ещё сохранялись старинные постройки гугенотской эпохи. Кладбище «Бичвуд», куда Питер Левин собирался отправиться с товарищами, также являлось очень старым, поэтому интерес подростков представляется хорошо понятным. Неподалёку от дома Питера поджидала небольшая компания, состоявшая из его родной сестры Хелен и двух мальчиков, один из которых являлся его двоюродным братом. Имена и фамилии этих мальчиков никогда не разглашались, и в своём месте станет ясно почему. Следует пояснить, что у Питера было довольно много кузенов — почти дюжина — что объяснялось большим количеством тётушек и дядьёв как по материнской, так и отцовской линиям [в общей сложности число таковых достигало восьми человек].
Итак, компания находилась на Слокам-стрит (Slocum street), одной из центральных улиц Нью-Рошели. Там в доме №11 проживала семья Левин. Питер должен был зайти домой, оставить там портфель и сразу же выйти к поджидавшим его подросткам. Поскольку закат в тот день должен был иметь место в 17:40, а кладбище находилось на удалении около километра, в распоряжении компании было на так уж и много времени — порядка полутора часов.
Поджидавшие дети уже видели Питера, шедшего быстрым шагом, расстояние между ними сократилось уже до 100 метров — это было ещё слишком много для приветствия криком, но уже вполне достаточно для визуального контакта.
Встреча, однако, так и не состоялась. За спиной Питера неожиданно возник мужчина, вышедший из-за густого ряда вечнозелёной туи и потому до того совершенно незаметный. Этот человек в несколько шагов догнал мальчика, схватил его одной рукой поперёк торса, прижав обе руки Питера к груди, а другой рукой закрыл Питеру рот, и... быстро побежал назад, к тем самым туям, за которыми прятался ранее.
Питер Левин по воспоминаниям его учителей и друзей был энергичным, смелым и очень умным мальчиком. Развитый не по годам, начитанный и активный, он демонстрировал несомненные лидерские качества. Насколько удалось установить, он не имел врагов и никогда не попадал в эпицентр подростковых конфликтов. Похищение Питера стало потрясением не только для его родителей, но и многочисленных школьных товарищей..
Там находилась узкая мощёная дорожка, по которой можно было попасть на параллельную улицу — по этой-то дорожке мужчина и побежал, всё время удерживая мальчика перед собой на руках.
Это выглядело дико и казалось совершенно невероятным, точно ночной кошмар. В первые секунды дети даже не поняли, чему же именно стали свидетелями, потребовались несколько секунд, прежде чем до них дошло — Питера похитили, схватили прямо на тихой пустой улице в самом центре мирного города, казавшегося до того таким безопасным!
Когда дети, потрясённые увиденной сценой похищения, ворвались в дом Левинов и бросились к его матери с рассказом о невероятным событии, та поначалу даже не поняла, о чём именно они толкуют. Первой реакцией Минни Левин явилось вполне понятное недоверие — женщина решила, что дочь сговорилась с мальчишками и таким вот образом разыгрывает её. Подозревая подвох, мать позвонила в Школу Альберта Леонарда («Albert Leonard Junior High School») в которой обучался сын, и уточнила, уходил ли тот, и если да, то когда это произошло. Привратник сообщил, что Питер покинул здание школы в 15:15 и, учитывая, что расстояние от школы до дома составляло немногим менее 1,6 км, а также то, что Питер на этом пути мог задержаться с кем-то из приятелей, его появление в районе 5-й авеню и Слокам-стрит в районе 16 часов представлялось вполне вероятным.
Прошло, наверное, 10 минут, прежде чем Минни Левин осознала пугающую истину — трое детей, рассказывавшие о похищении сына, не шутили и ничего не выдумывали. Питер действительно схвачен неизвестным мужчиной, и его местонахождение неизвестно. После минутного размышления — оно было связано с обдумыванием того, что именно надлежит сказать по телефону — Минни позвонила на работу мужу — Мюррею Левину (Murray Levine), находившемуся в то время в своём офисе в доме №475 по Пятой авеню на Манхэттене. Мюррей являлся довольно известным адвокатом, совладельцем юридической фирмы «Levine & Berman», и именно в ту минуту проводил важные переговоры.
Звонок жены оказался крайне несвоевременен, и он попросил секретаря передать, что сейчас занят и перезвонит позже, однако Минни не положила трубку и потребовала позвать мужа к телефону немедленно. Мюррей оказался явно раздосадован тем, что его переговоры оказались прерваны по вине жены, и потому разговор с Минни он начал в явно раздражённом тоне.
Питер Левин.
Однако всё моментально переменилось, когда мужчина узнал, какая именно причина побудила супругу быть бескомпромиссно настойчивой. В отличие от своей жены, Мюррей Левин сразу же проникся серьёзностью момента и не поставил под сомнение реальность похищения. Он дал Минни ряд указаний, которым надлежало следовать, и заверил, что немедленно выезжает в Нью-Рошель. Прежде всего адвокат обратил внимание жены на то, что дети, видевшие похищение Питера, являются важнейшими свидетелями и их покуда не следует выпускать из дома. Чтобы родители мальчиков не беспокоились, Мюррей посоветовал жене позвонить им и предупредить, что дети пока побудут в их доме. Также адвокат посоветовал жене ни с кем не вступать ни в какие объяснения и уклоняться от любых разговоров о сыне, даже в случае появления на пороге дома полицейских внутрь их не пускать и дожидаться его — Мюррея — приезда.
В этом месте необходимо сделать небольшое пояснение. Семья Левин проживала в городе Нью-Рошель, находившемся на северном берегу пролива Лонг-Айленд, отделявшем одноимённый остров от американского континента. Полугодом ранее описываемых событий остров Лонг-Айленд оказался в эпицентре сенсационной криминальной истории, связанной с исчезновением тамошней жительницы Элис Парсонс. Она пропала из собственного дома 9 июня 1937 года, и её последующие поиски привлекли огромное внимание как средств массовой информации, так и местных жителей. Этой очень необычной криминальной драме посвящён мой очерк «1937 год. Куда же исчезла Элис Парсонс?», опубликованный в мае 2025 года в сборнике «Пропавшие без вести».
Супруги Левин, разумеется, были хорошо осведомлены о событиях, разворачивавшихся летом предыдущего года на Лонг-Айленде — не заметить их было просто невозможно хотя бы потому, что масштабные поисковые операции проводились тогда по меньшей мере четыре раза и охватили значительную территорию. Правоохранительные органы в «деле Элис Парсонс» допустили ряд очень серьёзных огрехов, связанных, прежде всего, с утратой конфиденциальности в первые часы расследования. Не вдаваясь в детали, можно лишь кратко заметить, что текст записки с требованием выкупа стал известен журналистам раньше, чем об исчезновении Элис Парсонс узнали в ФБР. Мюррей Левин обсуждал с Минни события, разворачивавшиеся в соседнем округе, и супруги, конечно же, комментировали то, что видели и слышали.
Именно по этой причине данное Мюрреем указание жене хранить полное молчание и ничего не говорить даже полицейским не вызвало со стороны Хелен лишних вопросов или непонимания. На примере «дела Элис Парсонс» она видела, к каким печальным результатам может привести ненужная огласка. Выполняя команду мужа, Минни позвонила родителям мальчиков и сообщила о пребывании их в её доме, разумеется, без объяснений того, почему они здесь оказались.
Мюррей Левин, хотя и пообещал жене немедленно выехать в Нью-Рошель, в действительности сделал это не сразу. Из своего кабинета он позвонил начальнику нью-йоркского управления ФБР (так называемого «полевого офиса») Риду Веттерли (Reed Vetterli) и сделал устное заявление об исчезновении сына. В нём он кратко передал известную ему информацию, особо указав на то, что есть по крайней мере три свидетеля похищения — все они дети, и он опасается за их безопасность. Особо адвокат остановился на том, что его очень тревожит угроза утраты конфиденциальности, которая может не только помешать расследованию, но и сорвать возможные переговоры с похитителями. Мюррей подчеркнул, что не обращался в полицию Нью-Рошели, поскольку сильно сомневается в возможности полицейских органов провести расследование на надлежащем уровне, и потому хотел бы видеть в этом деле сотрудников Бюро.
Фотографии из газет, относящиеся к 1938 году. Слева: Мюррей Левин, справа: его жена Минни.
Рид Веттерли занял должность начальника нью-йоркского управления Бюро 11 сентября 1937 года, то есть буквально за четыре месяца до описываемых событий, и до конца ещё не освоился в весьма обширном и хлопотном хозяйстве. Рид относился к числу выдвиженцев Гувера, которым последний доверял и давал карт-бланш на активные самостоятельные действия. В спецслужбу он пришёл в 1926 году и работу свою начинал в глубоко провинциальной Омахе, где не было ни серьёзных бандитов, ни международного шпионажа, и, как видно, за десяток лет Веттерли сделал карьеру на зависть любому служаке. При этом никакого особенного личного опыта Рид не приобрёл, и его назначение на пост регионального руководителя вряд ли было оправданным.
Во всяком случае, он явно сознавал пределы собственной компетентности и чувствовал себя не очень уверенно — мы это увидим из его последующих действий. В конечном итоге неопытность Веттерли вкупе с его самонадеянностью сыграла с ним плохую шутку — буквально через год после описываемых событий начальник нью-йоркского управления ФБР стал одной из жертв громкого скандала, связанного с его подчинённым Леоном Турроу (Leon G. Turrou), специальным агентом-контрразведчиком, проводившим разработку и последующий арест четырёх сотрудников гитлеровской разведки, работавших в Нью-Йорке. Из-за превышения служебных полномочий Турроу был отстранён от ведения дела и попал под внутреннее расследование. Обидевшись на несправедливое отношение руководства, Турроу продал свою историю местной газете «New York Post», попутно обвинив федеральное министерство юстиции в многочисленных случаях дезинформации прессы и подтасовок материалов расследований.
Своими демонстративными действиями специальный агент явно противопоставил себя руководству, а подобные выходки никогда не проходят даром. Директор ФБР Гувер уволили Турроу со службы и затеял судебный процесс с целью наложить запрет на любые публикации о расследовании в отношении фашистских шпионов, а Рид Веттерли, пытавшийся оправдать не в меру предприимчивого подчинённого, был вынужден сначала уйти в отпуск, а потом по-тихому покинуть ряды спецслужбы. История эта не имеет непосредственного отношения к настоящему сюжету, но интересна сама по себе и до некоторой степени показательна.
(...)
В 17 часов, буквально за несколько минут до появления перед домом полицейского патруля, в доме Левинов зазвонил телефон. Хотя Мюррей проинструктировал жену насчёт того, чтобы та не вступала в разговоры и все вопросы переадресовывала ему, женщина из опасения пропустить важное сообщение телефонную трубку подняла.
Дом №11 по Слокам-стрит в Нью-Рошели, в котором в начале 1938 года проживала семья Левин, являлся роскошным особняком площадью 370 кв. метров с пятью спальнями. Здание это было построено в 1910 году и сохранилось поныне.
Звонил неизвестный. Вежливо поздоровавшись, он сообщил, что под дверь дома Левинов со стороны двора помещена записка, её надлежит прочесть и далее следовать данным в ней указаниям. После короткой паузы звонивший угрожающе прошептал, что огласка может сильно повредить семье и потому родителям следует действовать быстро, тихо и проявлять максимальную осмотрительность. Минни попыталась задать звонившему вопросы, но тот просто положил трубку.
Женщина побежала к двери во двор и… действительно увидела на полу сложенный вчетверо лист бумаги, явно просунутый в щель под дверью. Сразу поясним, что при расследовании похищения Питера Левина ни одно сообщение похитителей [либо от имени похитителей], адресованное родителям мальчика, никогда правоохранительными органами не цитировалось дословно и не предъявлялось средствам массовой информации. Поэтому точное содержание и общий вид посланий остаются по состоянию на осень 2025 года неизвестными. Тем не менее по доступным ныне материалам можно составить довольно полное представление о том, что же именно преступники хотели от семьи похищенного мальчика.
В том сообщении, что Минни около 17 часов 24 февраля подняла с пола, содержалось требование немедленно получить письмо, оставленное под камнем перед домом №126 по Пятой авеню (Fifth Avenue) в Нью-Рошели. Дом этот был выставлен на продажу и в то время пустовал, на газоне перед ним стоял соответствующий указатель, хорошо заметный всякому проезжавшему мимо на автомашине. Камень, под которым находилось письмо, следовало искать рядом с упомянутым указателем.
Адрес, указанный в записке, находился на удалении 300 метров от дома Левинов. Хелен растерялась, не зная, что делать. Мюррей во время инструктажа по телефону посоветовал ей ни во что не вмешиваться, ничего не предпринимать, в случае обращений полиции или репортёров всё отрицать, но… вдруг сообщение под камнем очень важно?
Что если от него зависит жизнь сына? Вдруг промедление с получением письма поставить жизнь Питера под угрозу? Хелен знала, что муж мчится домой — он заверил её, что прибудет со всей возможной быстротой — но она точно так же знала, что Мюррею предстояло проехать до дома немногим более 25 км. Это вроде бы и немного, но только не в нью-йоркский «час пик». Офис мужа находился на острове Манхэттен, и чтобы добраться до Слокам-стрит в Нью-Рошели автомобилю предстоит дважды переехать извилистую Ист-ривер. Каждый въезд на мост требовал ожидания в пробке, а уж сколько такое ожидание может продлиться — то ведомо только Господу Богу!
Эта карта Нью-Рошели 1961 года сильно отличается от современной. Её рассмотрение позволяет получить наглядное представление о взаимном расположении объектов, связанных с событиями 24 февраля 1938 года. Цифрами обозначены: «1» — Школа Альберта Леонарда, из которой Питер Левин вышел в 15:15; «2» — дом №11 по Слокам-стрит, в котором проживала семья Левин, конечная точка маршрута похищенного мальчика; «3» — дом №126 по Пятой авеню, возле которого похитителем был оборудован тайник с письмом, адресованным родителям мальчика. Пунктиром показан маршрут Питера Левина от школы домой, знаком * условно обозначено место его похищения. Мальчику следовало пройти 1580 метров и путь его на всём протяжении пролегал по заселённым кварталам центральной части города, причём в самом конце Питер прошёл мимо здания городской администрации.
Оставьте первый комментарий к этой фотографии
.
Опасаясь утраты письма, спрятанного под камнем на Пятой авеню, Хелен Левин сделала то, что прямо запретил муж — она позвонила в полицию и сообщила о похищении сына. Далее она рассказала о получении письма похитителей и содержавшемся в нём требовании забрать из тайника второе письмо. Закончила она своё заявление тем, что сообщила о немедленной отправке за этим письмом. Хотя дежурный полицейский попросил её назвать точный адрес, куда он намерена отправиться, Хелен этого не сделала и повесила трубку.
После этого набросила пальто и помчалась к дому №126 по Пятой авеню.
|
