|
Лента. Заметки на полях по тематике сайта.
©А.И.Ракитин, 2026 гг.
©"Загадочные преступления прошлого", 2026 гг.
Про 1 мая и чикагскую полицию
В преддверии 1 мая, одного из любимейших праздников сначала жителей Советского Союза а теперь и России, имеет смысл вспомнить откуда вообще взялась традиция его праздновать и что именно в этот день полагается отмечать. Приведённая ниже заметочка представляет собой фрагмент из моего очерка "1897 год. Таинственное исчезновение жены чикагского "колбасного короля"" и посвящена как раз истории этого праздника и капитана полиции Чикаго Майкла Шаака, расследовавшего преступление, непосредственно связанное с зарождением упомянутой традиции отмечать день 1 мая массовыми гулянками и демонстрациями.
Для тех, кто ещё не успел ознакомиться с очерком, оставлю невозбранно ссылку на книгу: https://ridero.ru/books/neordinarnye_prestupniki_i_prestupleniya_1/
Это, разумеется, не реклама и даже не скрытая реклама - Ракитин таким вообще не занимается! - а сугубо справочная информация для тех, кто в танке.
Обращаю внимание читателей на то, что в моём ВК-сообзестве "Ракитин. Загадочные преступления прошлого" также активно публикуются тематические заметки, поэтому имеет смысл следить за его обновлениями. В тамошнем разделе для донатов размещаются новые очерки а также такие, которые никогда прежде не попадали в открытый доступ.
Итак, собственно текст про Первомай:
"В августе 1879 года Майкл Шаак был произведён в лейтенанты. К этому времени он стал уже широко известен, и его карьеру можно было безо всяких оговорок считать удачной. Однако в первой половине 1880-х годов появились первые признаки неблагополучия и того, что мы назвали бы сейчас «профессиональной деформацией». Стали появляться сообщения о практикуемых Шааком незаконных методах ведения следствия — пытках, угрозах в отношении свидетелей и подозреваемых, участии в разного рода коррупционных схемах и даже их целенаправленной организации. Сами по себе обвинения такого рода не являются чем-то необычным — это, скорее, норма для хорошего детектива, поскольку каждый первый арестованный уголовник будет рад оговорить его, но… Но обвинения Шаака в многочисленных правонарушениях и даже прямых преступлениях были не беспочвенны. В какой-то момент ситуация стала до такой степени нетерпимой, что один из судей отказался рассматривать дела, расследованием которых занимался Майкл Шаак. Автор должен признать, что это единственный известный ему случай такого рода!
Чтобы «не выносить сор из избы» и поскорее погасить возникший конфликт, полицейское руководство переместило лейтенанта Шаака на север Чикаго в другой судебный округ. И присвоило ему звание капитана, очевидно, в порядке компенсации за доставленное неудобство.
Капитаном Шаак стал в августе 1885 года, а менее чем через год — 4 мая 1886 года — произошло одно из самых громких преступлений в истории Чикаго XIX-го столетия. Речь идёт о так называемом «взрыве на Хеймаркет-сквер». Майкл Шаак, командовавший тогда «летучим отрядом по борьбе с анархизмом», отметился в этом довольно мутном и совершенно бестолковом криминальном сюжете сверх всякой меры. Спустя несколько лет [в 1889 году] он даже написал книгу «Анархия и анархисты», в которой весьма выспренно и пафосно постарался разъяснить читателям, какой он молодец и как ловко защищает Закон и Порядок в американском обществе.
Однако историческая правда груба и имеет мало общего с той версией событий, на которой настаивал в своей книге капитан полиции.
Инспектор чикагской полиции Майкл Шаак (рисунок относится к 1897 году, когда Шаак стал уже одним из 28 инспекторов).
В 1880-х годах начало мая в Чикаго традиционно отмечалось всевозможными стачками и забастовками. Кстати сказать, современный праздник 1 мая — пресловутый «День международной солидарности трудящихся» — апеллирует как раз к той идущей из Чикаго традиции. 4 мая 1886 года на площади Хеймаркет-сквер собралась большая демонстрация, перед участниками которой выступил ряд ораторов, придерживавшихся преимущественно анархистско-социалистической идеологии. Кто-то из них говорил о необходимости устранения государства, ставшего инструментом порабощения, кто-то напирал на экономические аспекты классовой борьбы и призывал бороться за 8-часовой рабочий день… Ораторы, закончив выступление, спускались с повозки и смешивались с толпой, по крайней мере один из них вообще покинул площадь [эта деталь имеет значение].
В общем, митинг благополучно близился к концу, чему, кстати, способствовал начавшийся сильный дождь, но именно в самом конце мероприятия и произошла трагедия. В какой-то момент на площадь вышла колонна из 170 полицейских, которая после недолгих переговоров приступила к разгону митинга. В полицейских была брошена ручная граната, после взрыва которой «законники» открыли беспорядочную стрельбу из табельного оружия. В конечном итоге погибли 7 полицейских: 1 от взрыва гранаты и 6 — от «дружественного огня» других полицейских. Количество убитых и раненых митингующих никогда не разглашалось — хотя таковых было, безусловно, много больше! — но все они были признаны неизбежным сопутствующим ущербом.
Самое интересное последовало далее. Властям надо было на кого-то списать произошедшее. Ну, в самом деле, нельзя же сказать, что бравые полицейские перестреляли самоё себя?! Проблема заключалась в том, что личность бросившего гранату установить не удалось. Этот пустяк, однако, не остановил капитана Шаака. С его подачи в случившемся были обвинены… ораторы. Их обвинили в подстрекательстве к убийству, что с юридической точки зрения было некорректно, поскольку никто из выступавших на митинге не говорил о необходимости убивать полицейских или бросать в них бомбы. Кроме того, следствие не смогло доказать осведомлённость подсудимых о подготовке теракта. Обвинение звучало совершенно несуразно ещё и потому, что один из обвиняемых [по фамилии Парсонс] явился на демонстрацию с женой и дочерью, сложно было поверить в то, что он знал о наличии гранаты и умышленно подверг опасности жизни близких ему людей. Кроме того, этот же самый подсудимый покинул митинг задолго до появления на площади полиции и в момент взрыва находился в другом месте. Alibi Парсонса было подтверждено с абсолютной надёжностью, что, однако, не привело к снятию обвинений.
Упомянутый Парсонс после всех этих событий уехал из Иллинойса и перешёл на нелегальное положение. Он был недосягаем для чикагских «законников», но, узнав о подготовке судебного процесса, принял решение вернуться в Чикаго, рассчитывая на полное оправдание в результате честного и беспристрастного разбирательства. Наивный!
Судебный процесс, проходивший в июле-августе 1886 года под председательством судьи Джозефа Истона Гэри (Joseph Easton Gary), оставил массу вопросов. Хотя в целом общественные настроения можно было охарактеризовать как «антианархические», тем не менее грубые огрехи обвинения способствовали нарастанию критики как полицейской работы, так и судебной системы в целом. Судья Гэри несправедливо приговорил к смертной казни 7-х из 8-х подсудимых — это был явный перебор, принимая во внимание, что бросавшего гранату на скамье подсудимых не было вообще!
После того, как один из осуждённых покончил с собой, взорвав во рту капсюль-детонатор, губернатор Иллинойса заменил 2-м осуждённым смертную казнь пожизненным заключением. В отношении остальных 4-х человек приговор был оставлен без изменений, и 11 ноября 1887 года они были повешены. Был повешен, кстати, и упоминавшийся выше Парсонс, который с женой и дочерью находился более чем за километр от места взрыва и спустя пару месяцев добровольно прибыл в Чикаго, рассчитывая на беспристрастность чикагского Правосудия. Похороны повешенных собрали около 200 тысяч человек — к тому моменту уже всем стало ясно, что правовая система дала чудовищный сбой, и потому произошедшая трагедии никого не могла оставить равнодушным. Власти опасались массовых беспорядков и даже революции, потому в день похорон повешенных анархистов на улицы Чикаго были выведены части Национальной гвардии.
В начале 1889 года капитан Шаак издал весьма объёмную книгу с говорящим названием «Анархизм и анархисты» (слева), в которой поведал о своей блестящей работе по разоблачению преступников, виновных в трагедии на Хеймаркет-сквер. Капитан поторопился и недооценил коварство Судьбы, ведь в скором времени выяснится, что «виновные в трагедии» на самом деле в ней не виновны, а сам Шаак лишится своего красивого капитанского мундира. На фотографии справа: литография Шаака на титульном листе книги и его подпись.
Остаётся добавить, что спустя немногим более 5 лет — в июне 1893 года — губернатор Иллинойса помиловал 2-х оставшихся в живых осуждённых, и те вышли на свободу. Разного рода русофобы, как, впрочем, и коммунисты-интернационалисты, любят рассказывать о «свинцовых мерзостях» российского Самодержавия и произволе отечественных держиморд в синих жандармских мундирах, причём в качестве примера «свинцовых мерзостей» и «произвола» обычно называется «дело Бейлиса». Но нельзя не признать того, что «дело Бейлиса» в сравнении с расследованием взрыва на Хеймаркет-сквер в Чикаго — это просто эталон юридической чистоты и объективности.
Как отмечалось выше, капитан Майкл Шаак не только принимал деятельнейшее участие в осуждении анархистов, но даже написал книгу об этом расследовании и своём участии в нём. Если бы он знал, что вся эта история через несколько лет приобретёт совсем иные коннотации, то не спешил бы гнаться за лаврами писателя-криминолога, обладание которыми очень скоро превратится в компрометирующий фактор."
|
