На главную.
Убийства детей.

Уральская сага.

(Хроника разоблачения самого таинственного серийного убийцы Советского Союза.)
( интернет-версия* )

©А.И.Ракитин, 2016 г.
©"Загадочные преступления прошлого", 2016 г.

Быстрый переход по страницам:     1      2      3      4      5      6      7      8      9      10      11      12      13      14      15      16      17


6. Неотвратимая поступь кошмара.



     Раиса Рахматуллина в день Международной солидарности трудящихся первого мая 1939 г. очень хотела посмотреть на праздничные колонны, которые собирались у Дворца пионеров для последующего движения к главной площади Свердловска - площади 1905 года. Семья Рахматуллиных проживала в доме №4 по улице Шевченко, расположенном на территории сада Уралпрофсовета, позади Дворца пионеров на удалении от него около 100 м. Чтобы посмотреть на многочисленные колонны празднично одетых демонстрантов необязательно было выходить на улицу, можно было пройти через сад и спокойно, без всякой толкотни, понаблюдать из-за ограды. Следует сразу пояснить, что дом, в котором проживала семья Рахматуллиных, являлся отнюдь не одиночным строением, помимо него в той части сада (в т.н. "втором дворе") находились электроподстанция, оранжерея, летняя сцена и зоологический уголок с небольшими павильонами.


     Уже в 10 часов утра 4-летняя девочка была одета для прогулки. Но мама, разговаривавшаяся в пришедшей в гости сестрой, подзадержалась. Асия Рахматуллина разрешила дочке выйти в сад и погулять возле дома, строго-настрого запретив выходить на улицу - в городе уже долгое время ходили слухи о похищениях детей и судьбу испытывать никто не хотел. Рая покивала в ответ на мамины предостережения, ладно-ладно, дескать, поняла и вышла из дома.
     Раиса, продолжая разговор со своей сестрой Софьей Десякшиной, стала собираться сама. Но минут через 10-15 в комнату ворвался Виктор Зайцев, сосед Рахматуллиных, с окровавленной Раисой на руках. Девочка была вся в крови, на лице её не было живого места...

Рая Рахматуллина вместе с семьёй проживала на территории парка при Дворце пионеров г.Свердловска (другое его название, широко распространенное в те годы - парк Уралпрофсовета). Парк отделялся от улицы Шевченко высоким забором, посторонние с улицы на его территорию не заходили. Девочка - башкирка по национальности - не очень хорошо говорила по-русски и была боязлива, к незнакомым не шла. Мать выпустила её из поля зрения буквально на 5-10 минут и этого оказалось преступнику достаточно для нападения! Причём, преступник сумел прийти и уйти, оставшись незамеченным... просто мистика какая-то!


     Никто из жильцов коммунального дома не имел телефона, но зато телефонный аппарат был установлен на вахте Дворца пионеров. Виктор помчался туда, сделал сообщение о ранении ребёнка, благодаря чему удалось быстро вызвать машину "скорой помощи". Раненую девочку и её мать доставили в институт травматалогии, где Раечке оказали необходимую помощь и стабилизировали состояние.
     Немаловажным обстоятельством, непосредственно повлиявшим на последующие события, оказалось то, что преступление произошло в один из крупнейших коммунистических праздников. В такие дни правоохранительные органы демонстрировали повышенное внимание ко всем антиобщественным выходкам и уж тем более тяжким преступлениям, поскольку их можно было расценить как имеющие политический подтекст. Поэтому случившееся с Раисой не могло остаться без самого пристрастного внимания милицейского начальства. Ещё не наступил полдень, а во Дворце пионеров, в доме №4 по улице Шевченко и в саду Уралпрофсовета деятельно работали бригады сотрудников уголовного розыска, занятые поиском улик и опросом потенциальных свидетелей.
     Картина складывалась следующая. Между 9 и 10 часами утра из Дворца пионеров через сад к дому, в котором проживали Рахматуллины и Зайцевы, прошёл Пётр Филиппович Кучин, охранник Дворца. Это был мужчина в возрасте - на момент описываемых событий ему шёл 55-й год - хорошо знавший всех обитателей дома. Дело заключалось в том, что муж Рахматуллиной - Тибадула - в зимнее время "подхалтуривал" во Дворце пионеров, заливая ледяной каток водой и поддерживая его в рабочем состоянии. Мать же Виктора Зайцева работала в постоянном штате Дворца пионеров уборщицей. Итак, Кучин покрутился у дома, поговорил с Асиёй Рахматуллиной, узнал от неё, что мужа нет дома, потом постучал в комнату Зайцевых, поболтал с Виктором некоторое время и ушёл. Зачем приходил - непонятно...
     Рая ушла из дома в сад, как было сказано выше, около 10 часов. Примерно в 10 минут одиннадцатого или чуть позже Виктор Зайцев вышел из комнаты на террасу, обращённую в сторону сада. Оттуда он увидел окровавленную Раю, стоявшую на дорожке, которая вела от дома к уборной. Расстояние, с которого он видел девочку составляло, как стало ясно после измерения, 60 м. Молодой мужчина - а Виктору едва исполнилось 27 лет - легко перепрыгнул через перила террасы и подбежал к девочке, желая оказать помощь. Первой мыслью, пришедшей ему в голову, явилось предположение о несчастном случае, саморанении Раи, однако, когда он спросил девочку, что с ней случилось, та ответил, что её изрезал ножом дяденька... а после секундного замешательства девочка поправилась и сказала, что ножом её резала тётенька. Не помня себя от волнения, Виктор подхватил несчастную девочку на руки и помчался к дому.
     (...)
     Осмотр сада и уборной, проведённый сотрудниками 1-го отделения уголовного розыска под руководством лейтенанта Лямина, позволил сделать важное открытие - капли крови оказались найдены как внутри одного из двух внутренних отделений уборной, так и снаружи. Причём, капли снаружи были размазаны. После некоторого обсуждения данного обстоятельства сотрудники уголовного розыска сошлись во мнении, что кровь размазала сама же Рая, придерживавшаяся рукой за стенку уборной. Этот вывод основывался на том, что следы размазывания были отмечены на небольшой высоте, соответствовавшей как раз росту ребёнка. Рядом с уборной была найдена шёлковая шаль, принадлежавшая Рае. Эту шаль мать повязала ей на голову перед тем, как девочка отправилась гулять. Шаль не имела следов крови и эта деталь свидетельствовала о том, что её сняли с головы девочки до начала нападения.

Общественная уборная на территории парка, в которой произошло нападение на Раю Рахматуллину. Свежая кровь была найдена как внутри кабинки (её дверь открыта), так и снаружи, причём, капли снаружи оказались размазаны. Из этого сотрудники уголовного розыска сделали вывод, что девочка двигалась самостоятельно, придерживаясь рукой за стенку. Это вполне соответствовало рассказу Виктора Зайцева. Уборная находилась на удалении 60 м. от дома, в котором проживали семьи Рахматуллиных и Зайцевых.


     Прежде чем двигаться дальше и выдвигать какие-то версии следовало понять, какие же именно повреждения получила Рая Рахматуллина и как она сама описывала произошедшее. Некоторая ясность в этом вопросе появилась около 16 часов, после того, как девочке в Институте травматологии оказали необходимую помощь и мать получила возможность поговорить с Раей. Согласно истории болезни на лице Раи врачами были зафиксированы 24 колото-резаных ранения эллипсоидной формы размером от 3 до 8 мм., не проникавших глубоко в кожу и расположенных довольно равномерно с правой стороны лица. Ранения достигали уха и угла нижней челюсти, присутствовали на веках правого глаза, которые во время осмотра были отёчны в силу чего глаз не открывался. Два колото-резаных ранения были отмечены на передней поверхности шеи немного левее осевой линии, это были поверхностные порезы длиною 5 мм. и 10 мм. В истории болезни присутствовала довольно странная для такого документа фраза: "Создаётся впечатление, что по лицу точно проведено тёркой". История болезни фиксирует состояние пациента в момент обследования и не комментирует причины отмеченных отклонений от нормы. В принципе, на этот счёт допускаются записи со слов самого больного, но они не являются обязательны, врач будет оказывать помощь независимо от того, пожелает ли пациент что-то сказать о причине своего заболевания или нет. И уж тем более недопустимы в истории болезни разного рода домыслы о причине заболевания и возникшие по этому поводу впечатления врача. Между тем, предположение о том, что по лицу девочки провели тёркой - это чистой воды домысел. Можно сказать, что в данном случае врач Шмиль Эршевич Яворский, осматривавший Раю Рахматуллину, вторгся в область судебно-медицинской экспертизы, которая явно находилась вне пределов его компетенции. При этом, запись о состоянии раненой девочки в первый день госпитализации оказалась явно неполной - ребенку посчитали пульс, но не измерили температуру. Медицинский осмотр в Травматологическом институте не выявил каких-либо повреждений половых органов или следов манипуляций в области промежности.
     Это, однако, был не единственный казус, связанный с историей болезни Раи Рахматуллиной. В больничных документах было записано, что девочку доставили... 30 апреля 1939 г.! Ошибку, связанную с невниманием врачей, можно всерьёз не рассматривать - во время Первомайских торжеств городская радиотрансляционная сеть вела вещание выступлений партийного и советского руководства области, город расцвечивался флагами и транспаратнами, по улицам двигались многотысячные колонны демонстрантов с кумачовыми лозунгами разной степени коммунистического пафоса, военнослужащие и работники милиции были облачены в парадную форму одежды - в общем, не заметить торжественной обстановки на городских улицах было просто невозможно. Между тем, датой госпитализации Раи Рахматуллиной, повторим, указано 30 апреля и эта же дата в дальнейшем попала в заключение судебно-медицинской экспертизы, о которой мы вскоре скажем подробнее. Т.е. ошибочная дата фигурирует в документах двух различных учреждений, что, вообще-то, не лезет ни в какие ворота.
     Как такое могло случиться и что вообще означает подобная манипуляция?
     Все чрезвычайные происшествия, случавшиеся в дни государственных праздников Советского Союза, попадали на особый контроль областного руководства, о чём было написано выше. В условиях жесточайшей цензуры уже с середины 1920-х гг. оппозиционные партии и движения практически не имели возможности громко заявить о себе и обратиться к широкой обшественности. Такие попытки пресекались силовыми ведомствами на корню. Для противников Сталина единственный реальный шанс стать широко известными и привлечь внимание общества заключался в проведении каких-либо протестных акций в праздничные дни. Ярким примером такого рода действий могут служить альтернативные митинги и демонстрации, которые троцкистская оппозиция устроила в Москве 7 ноября 1927 г., в 10-летнюю годовщину Октябрьского переворота (это был одновременно и день рождения Льва Троцкого, такое вот совпадение!). Урок этот пошёл Сталину впрок и с этого времени все чрезвычайные происшествия в праздничные дни стали привлекать к себе самое пристальное внимание государственного руководства. Информация из регионов обобщалась в Наркомате внутренних дел и докладывалась членам Политбюро, причём вполне заурядные эксцессы, которые в обычной обстановке не привлекли бы к себе никакого внимания, могли повлечь серьёзные оргвыводы. Понятно, что такое отношение требовало от региональных руководителей пускаться на разного рода ухищрения для создания необходимой для отчёта благостной картинки.

     Какого рода могли быть эти ухищрения? Не регистрировать чрезвычайные происшествия, либо регистрировать их другой датой, либо всячески преуменьшать масштаб и серьёзность произошедшего. Скорее всего, Свердловский областной здравотдел спустил в поликлиники и больницы указание не фиксировать 1 мая госпитализацию больных, связанную с криминальной активностью. Это может показаться диким и даже несуразным, но такого рода очковтирательство вполне в духе советских реалий. Иную причину столь грубой и явно намеренной ошибки в медицинских документах представить сложно.
     То, что распоряжения такого рода существовали во всех организациях, косвенно подтверждает дата возбуждения уголовного дела по факту нападения на Раю Рахматуллину - 3 мая. Дело возбудил начальник 1-го отделения уголовного розыска Лямин, который выезжал на место преступления и лично допрашивал свидетелей, так что всю картину случившегося он увидел ещё 1 мая. В принципе, именно тогда он и должен был возбудить дело, но... соответствующее постановление он оформил только 3 числа, и думается, так произошло не без подачи руководства.
     Уголовное дело было возбуждено по ст.136 УК РСФСР ("умышленное убийство"). Данное обстоятельство может до известной степени озадачить современного читателя, который задастся резонным вопросом: о каком же убийстве идёт речь, коли девочка осталась жива? Но как уже упоминалось, Уголовный кодекс РСФСР от 1926 г. покушение на убийство не выделял в самостоятельный состав преступления и не проводил разницы между попыткой убийства и завершенным убийством, другими словами, с точки зрения советского Законодателя это были одинаковые преступления. Таком образом, нападение на Раю было квалифицировано по одной из самых серьёзных статей Кодекса. Если мы вспомним, что по факту похищения Бори Титова и попытке его убийства в феврале 1939 г. дело вообще не возбуждалось, а все милицейские материалы оказались благополучно утрачены, то нельзя не признать, что прогресс, что называется, был налицо.
     (...)
     Вечером 1 мая мать потерпевшей - Асия Рахматуллина - была допрошена лейтенантом Ляминым вторично. После того, как Рае оказали необходимую помощь и дали успокоительное, девочка уснула и проснулась около 16 часов. Мать получила возможность поговорить с нею. Содержание этого разговора она передала сотруднику уголовного розыска в следующих словах (орфография оригинала сохранена): "Когда я её спросила, кто и как её порезал, она мне ответил, что когда она играла в ограде к ней подошёл молодой мужчина по национальности русский высокого росту и увёл её в уборную, где и стал ей ножом колоть в лицо, но что далее было она мне ничего не могла объяснить."
     Однако, к тому моменту лейтенант Лямин уже знал, что после прибытия раненой девочки в больницу врач Ожёгова, осматривавшая её, поинтересовалась: "Кто тебя ранил?" И Рая ответила: "Меня избила незнакомая тётенька". Сказанное слышали несколько врачей - Яворский, Улицкий, разумеется, сама Ожегова - так что произошедшее не могло быть поставлено под сомнение. В истории болезни появилась соответствующая запись. Теперь же получалось, что пересказ матерью слов раненой девочки вступал в явное противоречие тому, что слышали врачи. О том, что Рая сразу после ранения упоминала "тётеньку" сообщил милиции и Виктор Зайцев.
     Вопрос о половой принадлежности нападавшего требовал, конечно, максимально точного разрешения. Ясность внесла мать Раечки, так объяснившая причину путанного рассказа дочери: "В больнице на вопрос врача Рая отвечала, что её тётенька избила. Нужно иметь в виду, что Рая отвечала по-русски, а надо сказать, что по-русски она путает дядю с тётей, иногда дядю назовёт тётей и наоборот." Башкиры по национальности, Рахматуллины общались в семье по-башкирски, поэтому русский язык Рая знала нетвёрдо. Мать её вообще по-русски не писала, на протоколах допросов стоят её подписи на тюрки (башкирская письменность, основанная на арабском письме). Асия сообщила сотрудникам уголовного розыска некоторые детали нападения, которые узнала от дочери при разговоре с нею на башкирском языке. По её словам, нападавший являлся молодым парнем высокого роста, по-видимому, русским по национальности. Девочка так решила потому, что выйдя из кустов, тот подозвал её по-русски, пообещав угостить конфетой. Неизвестный завёл девочку в одно из двух отделений дощатой уборной, принудил наклониться над очком и, удерживая в полусогнутом положении, принялся наносить удары ножом. Никаких особенностей внешности и деталей одежды нападавшего девочка запомнить не смогла.
     Рая пробыла в больнице всю первую декаду мая и 10 числа её выписали. Уголовный розыск направил в лабораторию судебной медицины запрос с поручением дать экспертное заключение о состоянии здоровья потерпевшей и определить тяжесть полученных ею ранений. Акт освидетельствования Раисы Рахматуллиной за №1705 в деле имеется, он оформлен 17 мая 1939 г., т.е. спустя неделю после выписки девочки из больницы. Очное освидетельствование судебным-медицинским экспертом проводилось 16 мая и результат его оказался выражен буквально одной фразой: "обнаружено общее состояние девочки хорошим, на лице следы розовых мелких рубцов". Фактически заключение было подготовлено на основании затребованной из больницы копии клинической истории болезни. В принципе, это нормальная практика, но в данном случае она сыграла с судмедэкспертом злую шутку.


     Прежде всего, из-за небрежного осмотра девочки он не заметил и, соответственно, не исправил ошибку, допущенную врачами Травматологического института. Напомним, что они насчитали на лице Раи Рахматуллиной 24 колото-резаных раны и ещё 2 раны на шее. На самом деле на голове девочки имелись 30 ран - 24 с правой стороны лица и 6 также с правой стороны в волосяном покрове. Эти раны врачи то ли не заметили, то ли просто не сосчитали. Впоследствии об этих "забытых" порезах заявили родители, пересчитавшие раны дочери самостоятельно. Но если число ран не имело принципиального значения для заключения судмедэксперта, то вот незамеченное повреждение правого глаза оказалось упущением намного более значимым. Примерно через год после описываемых событий выяснилось, что Рая слепа на правый глаз и причина этому - ранения, полученные 1 мая. Причём неясно, когда же именно наступила слепота, вполне возможно, что девочка не видела глазом уже во время первичного осмотра. Но в документах Травматологического института, однако, о повреждении глазного яблока ничего не говорится, судмедэксперт же о состоянии травмированного глаза ничего не написал, хотя должен был провести несложные тесты для проверки зрения девочки.
     (...)
     Ничего в заключении не сказано об орудии, использованном для причинения ранений. Потерпевшая говорила, что напавший колол её ножом, но было бы очень интересно услышать по этому поводу мнение эксперта. Раны, насколько можно понять по их описанию, были колотыми, но не резаными и неглубокими. Кровотечение из большей части ран остановилось в силу естественного свёртывания крови ещё до прибытия в больницу. Пользовался ли преступник именно ножом, или орудие было иным, скажем, гвоздём? шилом? осколком стекла? Понятно, что проводивший расследование лейтенант Лямин не задал судмедэксперту вопроса о типе использованного при нападении оружия и это, разумеется, выразительно характеризует степень его компетентности, точнее, некомпетентности, но эксперт имеет право выходить за рамки поставленных вопросов и высказать суждение, которое, по его мнению, будет представлять интерес для следствия. Такой порядок проведения экспертиз существовал ещё в дореволюционной России и после 1917 г. он полностью сохранился. Эксперт, видя на коже следы заживших ранений - 17 мая они были ещё хорошо различимы - мог сделать вывод об орудии, их оставившем. Лезвие ножа оставляет линейный разрез, либо треугольный, если имел место поворот клинка в ране, след шила будет круглым, укол осколка стекла оставит звездообразный след (точечный с отходящими лучами) - судмедэксперт прекрасно разбирается в различных видах повреждений кожи и часто может с большой точностью описать орудие, которым они оставлены, но... увы! - не в данном случае.
     Нельзя не сказать несколько слов и о ещё одной немаловажной небрежности, допущенной судмедэкспертом. Речь идёт об очевидной локализации повреждений, полученных Раей Рахматуллиной. На правой стороне лица и волосяного покрова головы находились 30 ран, расположенных довольно равномерно, ещё две раны располагались слева от центральной линии шеи. Данное обстоятельство заслуживает самого пристального внимания, поскольку способно сообщить о нападавшем весьма ценную информацию. Преступник в момент нападения держит оружие в той руке, которой лучше владеет - это аксиома, которая основывается на внерассудочных предпочтениях людей, обусловленных распределением функций между полушариями мозга. Правша возьмёт нож (шило, отвёртку, бутылку и т.п.) в правую руку, левша - в левую, а это означает, что правша будет наносить ранения в левую сторону тела жертвы, стоящей к нему лицом, а левша - в правую. Вообще локализация ран с одной только правой стороны тела не очень типична, поскольку от рождения правшей 19 из 20. Разумеется, следует иметь в виду, что активные движения противников, их падения и добивание лежащего человека будут влиять на распределение ран, поэтому весьма часто ранения присутствуют на обеих сторонах тела. Но к случаю Раи Рахматуллиной данное наблюдение никак не применимо, поскольку девочка не оказывала сопротивления и не могла активно перемещаться, при этом она получила ни одно, ни два, ни даже три ранения - а тридцать!
     Но два ранения на шее оказались расположены слева. С чем это может быть связано? Вряд ли преступник перекладывал оружие из руки в руку. Смена руки обычно происходит при ранении (саморанении) нападающего, в случае выпадения или выбивания оружия в процессе борьбы, либо замены одного оружия другим (последнее вообще происходит довольно редко). К данному случаю все эти варианты отношения явно не имеют. Скорее всего, при нападении на Раю Рахматуллину произошло следующее - сначала девочка стояла лицом к злоумышленнику и получала ранения в голову именно в таком положении, затем он развернул её к себе спиною и нанёс два удара в шею, либо наоборот, сначала она стояла спиною, а в дальнейшем оказалась развёрнута к нападавшему лицом. Судмедэксперт должен был обратить внимание на любопытное распределение ран и попытаться выяснить у потерпевшей последовательность их нанесения. Это позволило бы ему сделать аргументированное предположение о возможной леворукости (левшизме) преступника. Что в свою очередь послужило бы серьёзным ориентирующим признаком при его розыске.
     Почему? Да потому что при Советской власти с левшизмом боролись яростно, слепо и бессмысленно, существовал даже запрет на приём в первый класс детей-левшей. Причину этого запрета сейчас ни один врач внятно не объяснит, поскольку он лежал вовсе не в медицинской плоскости, а в политической, точнее военно-политической - всё оружие делалось для праворуких солдат, все наставления по его применению исходили из того, что военнослужащий является правшой.

( на предыдущую страницу )                                      ( на следующую страницу )

.

eXTReMe Tracker