АРХИВ. По следам изуверов.
На главную.
Джон Дуглас об Эдмунде Кемпере.



    Приводимый ниже отрывок представляет собой фрагмент воспоминаний Джона Дугласа, начальника Подразделения Следственной Поддержки ФБР США, о его встречах с Эдмундом Кемпером ( очерк о последнем преставлен в разделе "Серийные убийцы" нашего сайта ).

рис. 1 : Джон Дуглас, сотрудник центрального аппарата ФБР США, один из родоначальников метода "построения поискового психологического портрета", создатель и первый руководитель Подразделения Следственной Поддержки ФБР.


    Текст приводится по изданию : Дж. Дуглас, М. Олшейкер "Охотники за умами. ФБР против серийный убийц", Москва, КРОН-ПРЕСС, 1998 г., стр. 109-122.


стр. 1

    Курс прикладной криминалистической психологии составлял сорок аудиторных часов за одиннадцать недель учебы. Поэтому наиболее эффективным способом "обкатки" нового сотрудника считались "школы на колесах" — выездные курсы, которые предлагали местным полицейским управлениям и академиям тот же материал, что и в Квонтико ( военно-морская база США, на территории которой расположена штаб-квартира ФБР и Академия ФБР, в которой во второй половине 1970 - х гг. преподавал Джон Дуглас - прим. murder's site ), только в гораздо более сжатой форме. Курсы были популярны, и на них существовала целая очередь заявок — особенно от начальников и старших офицеров полиции, которые сами некогда были слушателями Национальной Академии. Выезжая с инструкторами и наблюдая, как они читают двухнедельный курс, новый сотрудник быстро усваивал, что требуется от него самого. И я начал путешествовать с Бобом.
    В "школах на колесах" сложился определенный порядок: преподаватель выезжал в воскресенье и с понедельника по пятницу вел занятия в каком-нибудь местном полицейском управлении или академии, потом ехал в другое место и повторял все за- ново. Спустя некоторое время появлялось ощущение, что ты Одинокий Рейнджер — скачешь из города в город, помогаешь людям и исчезаешь, когда дело сделано. Мне даже в память о нас захотелось оставлять им серебряную пулю.
    С самого начала я чувствовал неловкость из-за того, что преподавание велось «со слухов». Большинство инструкторов — и прежде всего я сам — не принимали участия в раскрытии дел, о которых рассказывали. Это очень напоминало курс криминологии в колледже, где не нюхавший оперативной работы педагог говорил о том, о чем не имел ни малейшего представления. Все основывалось на «боевых воспоминаниях» офицеров, некогда занимавшихся делами. Но впоследствии эти воспоминания были настолько видоизменены и приукрашены, что уже не имели ровно никакого отношения к реальным событиям. И частенько инструкторам возражали. Ситуация складывалась еще хуже, если инструктор не соглашался со слушателем и продолжал настаивать, хотя перед ним явно сидел человек, видевший все своими глазами. Так недолго было потерять доверие и всей остальной аудитории
    Другой моей проблемой было то, что мне только-только исполнилось тридцать два года, а выглядел я еще моложе. Но преподавать приходилось опытным полицейским на десять—пятнадцать лет старше меня. Как сделать так, чтобы они признали мой авторитет ? Ведь расследованием убийств я занимался только под крылом закаленных копов в Детройте и Милуоки, а теперь собирался толковать таким же людям об их работе. Нет, свой материал я должен знать назубок, а если о чем-то не имел представления, то должен был срочно выучить.
    Я не повторял глупостей других. Перед началом занятия всегда спрашивал, не занимался ли кто-нибудь из слушателей делом, которое в этот день собирался привести в качестве примера. Например, если хотел обсуждать Чарльза Мэнсона, интересовался, нет ли в группе полицейских из управления Лос-Анджелеса. Если такой человек находился, просил его привести все подробности случая. Таким образом я избегал противоречий с реальными участниками событий.
    Но даже если в свои тридцать два года ты выглядишь почти мальчишкой и без году неделя как вышел из простых оперативников, коль скоро преподаешь в Квонтико или от имени Квонтико, слушатели воспринимают тебя как часть Академии ФБР с ее громадным авторитетом и неисчерпаемыми возможностями. И поэтому постоянно подходят в перерывах, а если выехал со «школой на колесах», звонят в гостиницу и просят подсказок в делах.
    — Слушайте, Джон, у меня похожий случай на тот, о котором вы рассказывали. Что вы думаете по этому поводу ?
    Никаких послаблений быть не могло. Чтобы делать то, что я делал, следовало иметь авторитет. И не только Бюро, но и личный.
    На жизненном пути наступает такой момент — у меня он, во всяком случае, настал, — когда понимаешь, что можешь услышать такое-то и не больше количество песен, выпить такое-то количество коктейлей и проболтаться в комнате, уставившись в телевизор, такое-то количество часов. Это пришло мне в голову в 1978 году в коктейль-баре гостиницы в Калифорнии. Мы с Бобом Ресслером преподавали в Сакраменто. А когда на следующий день ехали домой, я в разговоре заметил, что большинство типов, о которых мы только что рассказывали, парятся в тюрьме без права общения и останутся там до конца жизни. Хорошо бы с ними поговорить, спросить, почему они так поступили, взглянуть на все с их точки зрения. Хотелось попытаться. Не получится, так не получится.
    За мной давно закрепилась репутация «факельщика», и мое предложение лишь подтвердило ее в глазах Боба. Но с моей безумной идеей он согласился. Кредо Боба всегда было; «Лучше просить прощения, чем разрешения». И к нашей затее оно казалось вполне применимым. Мы знали: стоило запросить штаб-квартиру, и мы безусловно получили бы отказ. Более того, за любым нашим начинанием стали бы пристально наблюдать. В любом бюрократическом аппарате за «факельщиками» принято строго присматривать.
    Калифорния никогда не страдала от недостатка мрачных и нашумевших преступлений, и для того, чтобы начать, здесь было подходящее место. В резидентуру ФБР в Сан-Рафаэле, что к северу от Сан-Франциско, был назначен специальный агент Джон Конвей. В Квонтико он занимался в классе у Боба, имел прекрасные связи с администрацией исправительных учреждений Калифорнии и согласился выступить связующим звеном. Мы знали, что нам необходим человек, которому мы доверяем и который доверял бы нам. Потому что, если бы наш проект рухнул на виду у всех, в обвинениях недостатка бы не было.
    Первым мы решили посетить Эда Кемпера, приговоренного к нескольким пожизненным срокам и отбывавшего наказание в Калифорнийском государственном медицинском центре в Вакавилле — на полдороге между Сан-Франциско и Сакраменто. В Академии мы приводили в пример его дело, хотя самого ни разу не видели. Но вопрос оставался открытым : захочет ли он с нами встретиться и поговорить.
    Факты по делу были аккуратно задокументированы. Эдмунд Эмиль Кемпер III родился 18 декабря 1948 года в Бурбэнке, штат Калифорния. С двумя младшими сестрами рос в неблагополучной семье, где мать Кларнелл и отец Эд постоянно дрались и в конце концов расстались. Сам Эдмунд был образчиком мальчика дурного поведения — в числе прочего было отмечено, что он расчленил двух домашних кошек и играл в погребальные обряды со старшей сестрой Сьюзан. Мать отправила его к бывшему мужу, а когда мальчик сбежал домой — к родителям мужа, которые жили на отдаленной ферме у подножия гор Сьерра-Невада в Калифорнии. Там он, оторванный от семьи и привычной обстановки школы, чувствовал себя одиноко и отчаянно скучал. Августовским днем 1963 года долговязый, неуклюжий четырнадцатилетний подросток застрелил из винтовки 22-го калибра свою бабушку Мод, а затем принялся наносить ей удары кухонным ножом. Эдмунд сам напросился остаться дома и помогать по хозяйству, а не поехал в поле с дедом, которого он любил больше. Понимая, что старик, когда вернется, "будет недоволен его дурным поведением", он застрелил и его, а тело оставил лежать во дворе. На вопрос полиции, зачем он это сделал, Эдмунд пожал плечами :
    — Да просто интересно было застрелить бабку. Явно немотивированное двойное убийство обеспечило ему диагноз «нервное расстройство пассивноагрессивного типа» и направление в Атаскадерский государственный госпиталь для невменяемых преступников. В 1969 году, учитывая возражения психиатров штата, Эдмунда в возрасте 21 года выпустили из лечебницы и поместили под опеку матери, которая только что оставила третьего мужа и работала секретаршей в недавно открывшемся Калифорнийском университете в Санта-Крузе. Теперь рост Эдмунда составлял шесть футов девять дюймов, и он весил примерно триста фунтов.
    Два года он занимался странным делом — кружил на машине по дорогам и подбирал ищущих попутку девушек, которых словно магнитом притягивало в окрестности Санта-Круза со всей Калифорнии. Эдмунд наверстывал то, что упустил в свою бытность подростком. Для дорожногсг патруля он не подошел, но получил работу в дорожном управлении штата. 7 мая 1972 года он подобрал двух соседок по общежитию Фресно-колледжа Мэри-Энн Песке и Аниту Лучессу, завез в уединенное место, заколол ножом и вернулся с телами в дом матери. Там он сделал несколько снимков «полароидом», расчленил тела, играл отдельными органами. Потом сложил, что осталось, в пластиковые мешки и похоронил в горах. А головы забросил в глубокий овраг у дороги.
    14 сентября Кемпер подсадил в машину пятнадца- тилетнюю школьницу Айко Ку, задушил, совершил развратное действие с ее трупом и повез домой рас- членять. Когда на следующее утро он поехал на очередную консультацию к психиатру, регулярно оценивавшему его душевное состояние, голова Айко Ку лежала в багажнике машины. Осмотр прошел удачно, и психиатр заключил, что Кемпер больше не представляет опасности ни для себя, ни для окружающих и его юношеское дело можно закрыть. Такой исход восхитил Эдмунда своей символичностью. Он наглядно демонстрировал, насколько Кемпер был выше презираемой им системы. В тот же день он выехал в горы и' захоронил останки Ку у Каменистого ручья.
    ( В то время, когда орудовал Кемпер, Санта-Круз мог по праву называться столицей серийных убийств. Признанный параноидным шизофреником симпатичный блондин Герберт Муллин убивал и женщин и мужчин, потому что слышал голоса, которые требовали от него таким образом защитить окружающую среду. По тем же мотивам сжег дом и убил семью в шесть человек живший в уединении за городом механик Джон Линли Фрейзер. Таким образом он хотел предостеречь остальных не разрушать природу. «Либо умрет природа, либо остановится человек» — было написано на бумажке, подсунутой под щетку стеклоочистителя «ролле-ройса» погибшей еемьи. Казалось, что ни день свершалось новое злодеяние.)
    9 января 1973 года Кемпер посадил в машину Синди Шелл, студентку из Санта-Круза, потом, угрожая оружием, заставил лечь в багажник и там застрелил. Как уже вошло у него в привычку, тело отвез домой, уложил в кровать, совершил с трупом половой акт, а затем расчленил в ванной. Упаковав останки, он сбросил их со скалы в океан. А голову на сей раз захоронил во дворе — лицом вверх, как бы глядящей в окно материнской спальни. «Мама любила, когда ею любовались», — позже заметил он.
    К тому времени весь Санта-Круз был уже охвачен ужасом. Убийца Девушек вызывал дикий страх. Молодым женщинам не рекомендовали садиться в машины к незнакомцам, особенно за пределами относительно безопасной территории университетского городка. Но мать Кемпера работала в колледже, и он приклеил к ветровому стеклу своей машины университетский пропуск.
( на следующую страницу )


УЗО иэкКупить узо Eaton. Низкие цены! Официальные дистрибьюторыpolo-elektro.com.ua